Конечно, нам могут возразить: есть стройная теория эволюции Дарвина, согласно которой жизнь на Земле развивалась долгим эволюционный путем от простейших форм к более сложным. До 1954 года считалось, пишет Алан Элфорд, что приматы, от которых произошел человек, отделились от обезьян 30 миллионов лет назад. И в течение этого времени человек постепенно эволюционировал к его нынешнему состоянию. Этот отрезок времени служил мерилом того, сколь долго мог продолжаться процесс эволюции.
Но после того, как было обнаружено, что отделение приматов произошло лишь 6 миллионов лет назад, сторонники эволюционной теории, дабы объяснить существование человека, были вынуждены принять значительно более ускоренные темпы эволюции.
Другим обескураживающим открытием, сделанным после 1954 года, было то, что период эволюции homo erectus (приматов) и его предшественников, завершившийся примерно 200 тысяч лет назад, оказался поразительно медленным. Таким образом, график эволюционного движения стал теперь выглядеть уже не как плавная прямая, а как мгновенный взрыв.
Возникает вопрос: правы ли ученые, которые применяют законы эволюции к человеку? Любопытно, что сам Чарльз Дарвин был сдержан в этом вопросе, но его коллега по открытию законов эволюции Альфред Уоллес подчеркивал, что здесь не обошлось без явного вмешательства со стороны. По этому поводу он писал: «Какая-то разумная сила направляла или определяла развитие человека».
Невольно напрашивается гипотеза, которую активно развивает В. Ю. Конелес, что человек был создан Богами из плоти и крови, которые являлись пришельцами с другой планеты. Материалом для создания (клонирования) человека был какой-то искусственный полимерный материал (по преданиям какая-то глина), в которую «вдохнули жизнь». Не с этим ли связаны средневековые легенды об алхимиках, которые искали «философский камень», дающий человеку бессмертие, а также способы искусственного производства детей?
Французский путешественник XVII века Поль Люка рассказывал о странной встрече с дервишем, которая произошла во время его прогулки по саду в окрестностях мечети в городе Брусса, расположенном на территории нынешней Турции. «Это был человек исключительной честности во всех отношениях, — писал Люка. — По внешнему виду ему можно было дать примерно лет тридцать, но, судя по его рассказам, он прожил век». Алхимию дервиш назвал величайшей наукой. Когда речь зашла о поисках «философского камня» и его способности даровать бессмертие или, по словам дервиша, почти бессмертие, он признался, что все люди в конце концов умирают, но любой адепт алхимии, обладающий камнем, «может отвратить посредством этого истинного лекарства все, что препятствует или причиняет вред физиологическим функциям, на тысячу лет».
Люка высокомерно ответил, что большинство здравомыслящих французов считает «философский камень» выдумкой, и в качестве доказательства назвал имя Николя Фламеля — одного из самых знаменитых алхимиков Франции, который, по слухам, обладал этим камнем и тем не менее умер. «Моя наивность вызвала у дервиша улыбку, — писал Люка. — Он спросил, улыбаясь: «Вы на самом деле поверили в это? Нет, нет, мой друг, он все еще жив. Ни Фламель, ни его жена Пернелл не умерли!» Прежде чем пораженный Лока смог вымолвить хоть слово, дервиш совершенно лишил его дара речи, промолвив: «Не прошло и трех лет с тех пор, как я оставил их обоих в Индии. Он — один из моих лучших друзей». Если дервиш говорил правду, пишет А. Жеребцов, к тому времени возраст Фламеля давно бы перевалил за 300 лет, а его жизнь охватила бы и эпоху расцвета алхимии в Европе. Дело в том, что к концу XVII века признание «величайшей науки» было столь широко распространено в народе, что эта ошеломляющая новость не поразила бы многих сторонников алхимии. Ведь слухи о необычайно долгой жизни Фламеля продолжали ходить, по крайней мере, и в следующем столетии.
По словам старого дервиша, в то время как все думали, что Фламель и Пернелл умерли, они на самом деле разыграли свою смерть, а на самом деле бежали в Швейцарию, где благодаря «философскому камню» продолжали жить в веках.
Конечно, читатель волен верить или не верить этим рассказам, а вот великий физик Исаак Ньютон верил. Он прибегал к алхимии в надежде отыскать в секретах герметических искусств основополагающие принципы натурфилософии и религиозного истинного учения, которое «Бог передал избранному меньшинству». Он считал, что божественная мудрость была давным-давно утрачена в библейском прошлом, но мудрым людям, таким как Гермес Трисмегист, удалось отчасти восстановить ее: «В то время ее облекли в легенды и мифы, где она и будет пребывать сокрытой от толпы». Из писем Ньютона известно, что он поддерживал контакты с другими учеными, которые занимались алхимией, обменивался с ними формулами, ингредиентами и приборами.
