- Сарн, у меня дурные вести, – торопливо начала она, – я потолковала с Таргисом. Меня очень занимало, кто же убил Вигге, которого вовсе не просто убить, и при этом не соблазнился его ношей. Зачем вообще было его убивать, если не ради свитка? Так вот… Вигге загрыз оборотень.
- Что за незавидная смерть, – вполголоса пробормотал Сарн, а Камрин схватила его за руку.
- Шакалу – и смерть шакалья, но речь не об этом. Вся эта история разыгралась у штаба Йолафа, там есть малоизвестный и очень неудобный выход наружу. Таргис спешил, но он всегда подмечает детали и следы. Оборотень следовал за Вигге по пятам из этого выхода. Но в штабе есть лишь один оборотень.
- Княжна Эрсилия, – нахмурился эльф.
- Верно. Я сначала заподозрила, что Таргис привирает. Что он сам убил Вигге. Но нет, он точно описал мне Эрсилию, а ведь он давно не видел ее. Все очень скверно, Сарн. Эрсилия не напала на Таргиса, хотя была легко ранена в плечо, а оборотней раны разъяряют. Но она сначала мстительно терзала Вигге, словно пытала, потом перекусила ему горло, как ножом рассекла, тут же оставила тело и просто исчезла в темноте. В ней пробуждается разум. И это не человеческий разум, а разум варга.
- Но…
- Погодите, не перебивайте. Таргис видел много Рабов Слез и многое мне о них рассказал. Обращение сначала делает их невероятно злобными и совершенно неуправляемыми. В этот период их очень трудно убить, у них даже внутри все словно не на местах, ткнешь, где сердцу быть надобно, а он только озлится. Но потом, когда обращение идет к концу, злоба в них утихает, они словно принимают себя в новом облике. И чем более Раб Слез хитер и разумен – тем ближе он к последнему порогу, за которым исцеление уже невозможно. У Эрсилии нет времени, Сарн. Совсем нет. И теперь, когда ее исцеление так близко, я не знаю, где она. К балрогам мои раны, нужно выезжать сегодня же, сейчас. В конце концов, мне пора вернуть вам долг.
Сарн сдвинул брови, на миг задумавшись:
- Вы правы. Но мы все же выедем на рассвете.
- Почему на рассвете?
- Камрин, – Сарн покачал головой, – во-первых, орочье войско сворачивает бивуак. Сармагат не сможет уследить за случайной местью или шальной стрелой, если они нас заметят. Во-вторых, вам нужно поспать несколько часов. Не забывайте, если вы лишитесь чувств, сам я дороги не найду. А, как вы резонно заметили, вам пора вернуть долг.
Самозванка снова набрала воздуха в грудь, но запнулась, а потом сухо и деловито произнесла:
- Вы правы. Но поторопитесь. С первыми проблесками зари мы покинем Тон-Гарт. Не заходите в конюшню. Ваш конь все равно не пройдет там, где потребуется. Кроме того, Сарн, нам нужно взять с собой Таргиса. Если Эрсилия вырвалась на свободу, найти ее и изловить без Йолафа сможет только он.
Сарн секунду молча смотрел в глаза девушки:
- Надеюсь, вы знаете, что делаете, Тугхаш, – коротко отсек он. Камрин не отвела глаз:
- Я вас не подведу, комендант, – повторила она уже сказанную однажды фразу.
На рассвете лазутчики донесли, что орки снялись с лагеря и покидают прилегающие к столице леса. В Тон-Гарте за короткое время войны порядком истощились запасы дров – зима была холодна, а смола на оборонных рубежах и вода в лазаретах требовали постоянного притока топлива. Длинная колонна лесорубов, вышла тем утром из столицы, едва занялась заря. Люди кутались в теплые плащи, прятали от мороза лица под капюшонами, а потому никто не приметил в этой озябшей веренице троих лишних в таких же глухих плащах.
Поначалу Камрин всерьез размышляла о том, чтоб выйти из города через свой потайной лаз. Но, уезжая за свитком, она заранее приготовила себе на той стороне стремнины сухую одежду. Втроем же переоблачаться будет затруднительно, а в мокром платье не проедешь по морозу и трех лиг. Тратить время было нельзя – Камрин не могла с уверенностью сказать, как поступит Сармагат, если приедет к стенам столицы вместе с Йолафом и узнает, что его подопечная исчезла. Слишком хорошо изучила Тугхаш своего вспыльчивого покровителя…
Десятников посвятили в план, ибо им предстояло свести к минимуму расспросы об отсутствии коменданта. Для всех обитателей замка была заготовлена весть, что княжне неожиданно стало хуже, и она не покидает покоев. Место у двери Таргиса со строгим запретом открывать ее кому бы то ни было, кроме десятников, занял Калион – один из самых молодых эльфов в отряде, все еще смотревший на командира с некоторым благоговением, а потому ревностный в своем усердии. Беглецы вышли из ворот в конце колонны, а уж как затеряться в лесу ни одного из них учить не приходилось. Уже остался позади фронтон частокола, и они встретились у могучего подножия скалы, к которой примыкал город с одной стороны. Камрин оглянулась на Сарна, и этот взгляд отчего-то показался ему сконфуженным. Но в следующий момент самозваная княжна Ирин-Таура вложила пальцы в рот и пронзительно по-разбойничьи свистнула.
Видимо, на лице Сарна все же мелькнуло замешательство, потому что Камрин строго пояснила:
