— Куда! Куда?! — раздался позади него крик Якубовича, хлопнул выстрел, пуля прогудела где-то совсем рядом, но Александр словно и не заметил ни крика, ни выстрела. Он все приближался и приближался к моложавому генералу, и тот перестал заниматься батареей и, прищурившись, смотрел на подходившего к нему человека в расстегнутой шинели и без шапки. На него же смотрели и люди на лошадях, с плюмажами на шляпах. И вот Александр уже стоял рядом с артиллерийским генералом.
— Иван Онуфрич! — обратился Александр к Сухозанету, тяжело дыша от быстрой ходьбы. — Ты что, не узнаешь меня?
— Кто вы? — настороженно глядя на странного лысоватого человека, спросил Сухозанет строго.
— Я — твой государь, генерал! — так же строго проговорил Александр, понимая, что он может обращаться к своему подданному, а тем более в такой важный для страны момент, только повелительно. С солдатами Николая он разговаривал как отец. Теперь же император пробудился в нем и поднялся во весь рост. — И ты, генерал, сейчас станешь исполнять мои приказания!
Сухозанет, много раз не только видевший Александра, но и часто беседовавший с ним, ясно осознавал, что перед ним на самом деле стоит сын царя Павла, но он также знал, что Александр умер в Таганроге, а также помнил о своей присяге Николаю. В смятении, машинально проведя рукой по лицу, честный артиллерист пробормотал:
— Ваше величество, я — солдат, и мне надобно исполнять приказания той особы, которой я присягал. Сегодня я присягнул вашему августейшему брату, Николаю Павловичу…
— Но прежде ты присягал мне, Сухозанет! — вскрикнул Александр визгливо. — Какие могут быть пререкания, генерал? Кто освободил тебя от присяги мне, ответь?!
— Ваша смерть, государь… — совершенно смешавшись и кося глаз в сторону верховых с плюмажами на шляпах, прошептал артиллерист.
— Моя смерть? Но ведь я жив, Сухозанет, жив! — смеясь, словно на самом деле ликуя по поводу того, что он жив, а не мертв, воскликнул Александр. Так вот, я приказываю тебе: пушки зарядить картечью. В каком направлении произвести стрельбу — скажу потом!
Сухозанет, все ещё стоявший в нерешительности, услыхал, как кто-то из всадников с плюмажами прокричал ему, не решаясь, видно, подъехать поближе:
— Генерал! Не слушайте речи этого мятежника! Вы подчиняетесь лишь приказам их величества Николая Павловича!
Александр закричал так громко и властно, как, наверное, не кричал никогда:
— Нет императора Николая, когда ещё жив император Александр! Александр Благословенный! Сухозанет, если ты сейчас же не зарядишь оружия, я велю сегодня же расстрелять тебя на гласисе Петропавловской крепости!
Тут, словно нарочно, кто-то, видно, фейерверкер, прокричал издалека:
— Ваше превосходительство, заряды из лабратории наконец-то подвезли!
Сухозанет, будто сломав находившуюся в сознании преграду, с глазами, превратившимися от перенапряжения воли в ничего не видящие льдинки, протяжно прокричал:
— Батарея-а! Слушай мою команду-у! Орудия картечью заряжа-ай!
Бомбардиры, канониры, фейерверкеры засуетились рядом с пушками, замелькали банник, прибойники. затлели фитили. Через минуту послышался ответ:
— Готово-о!
Сухозанет повернулся к Александру, сказал:
— Батарея к стрельбе готова, ваше величество. Куда стрелять будем?
