Раньше шутили: в СССР два вида любви – когда мужчина любит женщину, это когда он её захочет, и когда партия любит народ, а вот это постоянно. А действительно, какая разная бывает любовь. Одна растёт медленно, другая вспыхивает как молния. Одна навсегда, другая до новой юбки, ну или чего там у мужиков женщин с ума сводит. Ранняя и запоздавшая, несмелая и всёсокрушающая, нежная и буйная… всего и не перечислишь. Потому что у каждого – своя.
Горячий кофе немного согрел. Уличное кафе перестало казаться таким холодным, и моросящий за окном вечный мелкий лондонский дождик теперь вызывал не раздражение, а немного романтичное, с налётом лёгкой грусти, настроение. Возвращаться домой, в выстывшую одинокую комнатушку совсем не хотелось.
Валентайн, как на английский манер называли его друзья и сослуживцы, стал разглядывать прячущихся под зонтиками и спешивших куда-то по своим делам редких прохожих. В последнее время это стало его любимым занятием ― стараться угадать по внешнему виду характер человека и чем он занимается, придумать ему какую-нибудь историю. Но сегодня охватившая его хандра не давала сосредоточиться. Возникающие образы не задерживались в голове и растворялись в дождливой пелене вместе со своими обладателями. Он хотел уже бросить это занятие, но недалеко от окна кафе остановилось такси. Из машины вышла молодая женщина, сразу захватившая внимание воскресного бездельника.
Яркая. Вот первое впечатление, которое он отметил. Красное пальто-накидка и такого же цвета широкополая шляпа выделяли её из блёклого, серо-коричневого окружения экстерьера улицы. Сняв чёрную перчатку, она вытянула вперёд руку, ладонью вверх, взглянула на небо и решительно направилась к входу в кафе. Уверенно, по-хозяйски расположившись за соседним с Валентайном столиком, женщина стала устраиваться с максимальным комфортом. Она положила на стоящий рядом стул тоже красную, в тон наряду, сумочку, расстегнула пальто, сняла перчатки и, наконец, свою шикарную шляпу.
Теперь он мог хорошо разглядеть её лицо. Правда, чтобы не нарушать приличия и не быть обвинённым в приставании, делать это пришлось исподтишка, что оказалось весьма затруднительно. Причина в том, что она ему очень понравилась. Нет, он был просто потрясён. Давно он не видел в этом неприветливом чужом городе таких открытых и простых лиц.
Женщина сидела, закинув ногу на ногу с идеально прямой и чуть наклонённой вперёд спиной, поставив изящный локоток на столик и слегка, фактически символично опираясь подбородком на тонкие пальцы. Она смотрела на улицу и явно кого-то ждала, но восхищённый взгляд из-за соседнего столика от неё не ускользнул. Успев оценить нового поклонника, она наслаждалась произведённым эффектом и слегка улыбалась своим мыслям.
Насытившись мужским вниманием, она решила, что для первого раза достаточно, и посмотрела прямо в глаза своему соседу, вопросительно наклонив голову и подняв одну бровь. Наш герой смутился, резко отвёл глаза в сторону, но потом решил, что это как-то по-детски трусовато, и вернул свой взгляд. Извинительно сложив руки на груди, он улыбнулся женщине и, теперь уже медленно, демонстративно повернулся к окну.
А за окном не было ничего. Вернее, он ничего не видел. В его голове был только этот, поразивший его, образ. Прямой взгляд, который должен был охладить пыл, на самом деле прожёг его разум насквозь, тонкая фигурка, угадывающаяся под расстёгнутым пальто, испепелила всё остальное, а поднятая бровь развеяла прах по ветру. Искушение было слишком велико. Время от времени Валентайн не выдерживал и, скосив глаза, бросал быстрый взгляд на очаровавшую его незнакомку. Та по-прежнему рассматривала что-то на улице, но интуитивно мужчина чувствовал, что она тоже иногда украдкой смотрит на него. Это настолько вдохновляло, что он отказывался верить своим ощущениям.
Битва взглядов продолжалась недолго. «Я веду себя как мальчишка ― подумал он ― надо или познакомиться, или уходить». Трезво взвесив свой и её социальные статусы, он принял решение в пользу второго варианта. Оставалось только подняться и обменяться прощальными взглядами.
Когда он, уже не скрываясь, посмотрел на неё, женщина сидела, откинувшись на спинку стула, и рисовала пальчиком что-то невидимое на своём столике. Их взгляды опять встретились, но теперь уже она ему улыбнулась. Это улыбка мелькнула на какое-то неуловимое, почти неосязаемое мгновение, он скорее почувствовал, чем увидел её. Но она, эта улыбка, была, он твёрдо это знал.
Незнакомка посмотрела на свои маленькие часики, которые висели у неё на груди, и опять стала смотреть в окно. Но улыбка! Она продолжала играть на её лице. За такую улыбку можно жизнь отдать, что уж там говорить о каких-то приличиях. Сам не ожидая от себя такой смелости, он встал и подошёл к соседнему столику.
– Вы, очевидно, кого-то ждёте? Меня зовут Валентино. Могу я присесть? Вдвоём время пройдёт быстрее.
Аргумент в этой ситуации, конечно, сомнительный, но ничего другого ему в голову не пришло. Она внимательно, даже как-то слишком серьёзно посмотрела на него и, неожиданно по-итальянски, произнесла:
– Вы из Италии? У вас небольшой, но характерный акцент.
