— Да... Трое детей, мал мала меньше... Вел себя, можно сказать, героически... До последней минуты пытался спасти женщин. Ожоги получил... Но, — прокурор покачал головой, — ради истины мы с вами будем множить горе. Еще не знаю чье. Но будем. И нет у нас другого выхода...
Фомин и прокурор молчали.
Терехины обедали.
Мрачный это был обед.
Только дети весело шумели. Максим дудел в дуду из бузины. Таня пела про крокодила Гену. Васька дул в чашку с молоком, устраивал в чашке молочные бури.
— А ну перестать! — прикрикнула на детей Екатерина Ивановна. — Распустились!
Дети удивленно притихли. К такому тону они не привыкли.
Терехин поднялся из-за стола.
— Пойдем, Васенька, — сказал он.
Мальчик живо вскочил со стула.
— Куда это? — спросила Екатерина Ивановна и тут же без всяких слов поняла. — Олег... — жалобно попросила она. — Не надо...
— Почему? — спросил он.
— Сам знаешь.
— Нет, не знаю, — твердо сказал он. — Раз не прихожу, таюсь и прячусь, значит, виноват... А я ни в чем не виноват... Мне не от кого прятаться... И часы Ольги Степановны надо отдать, — добавил он.
Екатерина Ивановна, сострадая, смотрела на него.
— Дурак, — вздохнула она.
— Идем, Василий, — сказал отец.
Они вышли.
...Терехин медленно брел по улице.
Васька бежал впереди.
Летом школа была пуста, в ней шел ремонт. Плотники чинили парты, маляры красили стены. До начала учебного года оставалось всего ничего...
Матвей Ильич Кудинов вместе с завхозом ходил по коридорам и осматривал качество работ.
— Тимофей Спиридонович, — спросил Кудинов завхоза, — в какой цвет будем красить второй этаж?
— Охра есть, — сказал завхоз.
— Охра — это ничего. А может, салатовый приятнее?
— Вообще-то приятнее, — согласился завхоз.
— Зато охра веселее, — сказал Кудинов.
— Это точно, — согласился завхоз.
— Но салатовый для зрения лучше.
— Матвей Ильич, — угрожающе сказал завхоз, — в другой раз я одну синьку завезу. Дождетесь.
В это время в коридор вошел Васька Терехин. Он был очень серьезен. С интересом оглядывался кругом.
Кудинов и завхоз обернулись к нему.
— Здравствуйте, товарищ, — сказал Кудинов.
— Здрасте, — сказал Васька.
— По какому вопросу пожаловали? — осведомился Кудинов.
— А где будет мой класс? — спросил Васька.
— Первый?
— Ага.
— Вот, пожалуйста, — Кудинов открыл одну из дверей. — Ну как, нравится?
— Ничего, — Васька оглядел помещение. — А аквариумы будут?
— Аквариумы? — Кудинов развел руками. — Знаешь, как-то не подумали... А чего это мы не познакомились? — спохватился он. — Я Матвей Ильич, директор школы. А тебя как зовут?
— Терехин, — сказал Васька.
Кудинов замолчал.
В это время на пороге появился Олег Олегович, Васькин отец.
— Это будет мой класс, — сообщил ему Васька.
— Красивый, — похвалил Терехин.
На Кудинова он не смотрел.
— Это мой папа, — сообщил Васька Кудинову. — Он тоже Терехин.
Наступила пауза. Долгая, напряженная.
— Послушайте, Терехин, — сказал Кудинов. — Что вам надо?
Терехин не ответил. Стоял, глядел в пол.
Васька с удивлением посмотрел на отца.
— Я вам не судья и не прокурор, — сказал Кудинов. — Мне ничего объяснять не надо... Есть следствие, оно и разберется...
Терехин вздохнул.
— Проблема у меня, — нерешительно проговорил он.
— Какая еще проблема?
— Семь ему только в ноябре, — Терехин кивнул на Ваську, — но я думаю, зачем год терять, пускай идет, учится...
Кудинов молчал.
— Вообще-то он хиленький, — сказал Терехин, — но Ольга Степановна говорила, что школа ему не повредит.
Кудинов перевел взгляд на мальчика.
Тот очень серьезно рассматривал директора школы.
— Хочешь в школу? — спросил его Кудинов.
— Ага, хочу, — сказал Васька.
Кудинов положил руку мальчику на голову, погладил.
— Ладно, пускай учится, — сказал он.
— Большое вам спасибо, — тихо поблагодарил Терехин.
...Кудинов шел по улице. Терехин не отставал от него, шагал рядом. За руку он держал мальчика.
— Что-нибудь еще? — спросил Кудинов. — Не все проблемы решили?
— Часы вот Ольги Степановны, — Терехин протянул их Кудинову.
— Спасибо, — Кудинов положил их в карман.
— Теперь ходят нормально, — сказал Терехин.
— Спасибо, — повторил Кудинов.
...Они стояли у калитки беляевского сада. Терехин опять не уходил, ждал еще чего-то.
— У меня просьба к вам, — сказал он наконец.
— Послушайте, Терехин, — взмолился Кудинов, — есть у вас хоть капля сострадания? Что вы от меня хотите?
Терехин вздохнул.
— Жена облепиху сварила, — сказал он. — Может, возьмете?
— Какую еще облепиху?
— Для вас, от язвы... Ольга Степановна просила... Возьмете? Я принесу...
Терехин, не отрываясь, умоляюще смотрел на Кудинова. Казалось, ничего в жизни не было теперь для Терехина важнее...
— Я вас очень прошу, возьмите, — сказал он.
Васька испуганно, во все глаза смотрел на отца.
Кудинов поглядел на мальчика.
— Хорошо, возьму, — сказал Матвей Ильич.
Терехин заморгал.
— Спасибо, — сказал он. Двумя руками схватил ладонь Кудинова и потряс ее. — Огромное вам спасибо...
И тут Терехин увидел старика Беляева. Он стоял с другой стороны калитки и, не отрываясь, смотрел на Терехина.
— Здравствуйте, Степан Алексеевич, — сказал Терехин.
Старик молчал.
