За руку слегка подёргали. Раскинувшийся на солнышке Николай повернулся нарочито лениво, стараясь не показывать давившего с самого рассвета страха. Вокруг свои, но он-то самый молодой, да и в бою впервые. Хотя почти все впервые, необстрелянная у них часть. А за руку дёргал незнакомый лысый человек в куцем пиджачке и больших очках. Доктор, что ли? Вот он точно боялся, смотрел то на Николая, то во вражескую сторону.
За руку слегка подёргали. Раскинувшийся на солнышке Николай повернулся нарочито лениво, стараясь не показывать давившего с самого рассвета страха. Вокруг свои, но он-то самый молодой, да и в бою впервые. Хотя почти все впервые, необстрелянная у них часть. А за руку дёргал незнакомый лысый человек в куцем пиджачке и больших очках. Доктор, что ли? Вот он точно боялся, смотрел то на Николая, то во вражескую сторону.
- Времени нет, бой начинается, - сказал штатский и зачастил: - Я доктор наук... завотдела... не важно, сейчас не важно. Расчёты... меня не может быть... и отдела не может. Потому что вас убьют первым же залпом, а я - ваш потомок.
Значит, про доктора Николай угадал, только он оказался с ума сбрендившим. Ладно, пусть болтает, не поднимать же шум перед боем.
- Мы время контролировать умеем, немного. Я вас в прошлое, - штатский показал коробку с тумблером. - Заряд конденсатора на сто двадцать девять лет назад приблизительно. Там - на восемь минут. Атака пройдёт, и вернётесь. Вариант континуума... вы не поймёте... не нарушится.
Но Николай понял.
- Дезертировать? А Родина? А супостатов кто бить будет? Вали, дядя!
- Вас убьют сейчас, Родине пользы никакой.
Николай согнул руку и резко распрямил, из штатского носа полилась кровь.
Грохнуло, мир кувыркнулся. Не убили. Ещё грохнуло, ещё. Николай приподнялся - с чужой стороны шли плотные шеренги. Передёрнул затвор. Стрелял и стрелял, краем глаза видел, как на зелёной форме соседей распускаются красные пятна. Пока рядом не взорвалось, не накрыло землёй.
* * *
Курьер докладывал адъютанту, а сам не отводил глаз от стоявшего в четырёх шагах маршала:
- Рота седьмого полка корпуса Жюно вышла под огонь, погибли все, но неприятель отступил. Приказано доложить - русских было много, тела наших просто растерзаны пулями. Теперь там живых никого, ни своих, ни чужих.
Понятовский шагнул поближе, потребовал повторить. Процедил не по-французски, по-польски:
- Сражение впереди. Успех Тучкова малый, а для Кутузова ничто.
* * *
Николай разгрёб рыхлую землю, выбрался на свет. Уши болели, в них стояла тишина. Пошарил рядом с собой, поднял что-то - рука, оторванная рука, намертво сжавшая пистолет, - тупо уставился на неё. Лейтенант? Убит? Отбросил обрубок, оглянулся - вокруг месиво, земля, пятна шинелей, не застывшая, красная ещё кровь на них. Рядом поднялся штатский - выжил, сволочь. Но Николай тоже живой, а все погибли. Но он Родину защищал, стрелял из пулемёта. Один - подающий делся куда-то.
