К—: Я не согласен с «так называемой». Не верю, что современные феминистки сознательно лгут в своих речах о независимости. Как не верю, что только они виноваты в своей жуткой ситуации с вилкой. Хотя в душе, пожалуй, я вынужден согласиться, что женщины исторически не готовы брать ответственность за себя.
И—: Я так понимаю, никто не знает, где тут комната для мальчиков?
К—: Я говорю не в плане «очередной-самец-неандерталец-аспирант-показал-женщинам-их-место-потому-что-слишком-боится-признать-их-сексуальную-субъективность». И я на костер пойду, чтобы защитить их от презрения или обвинений в ситуации, в которую они явно попали не по своей вине.
И—: А то скоро надо ответить на зов природы, если вы меня понимаете.
К—: В смысле, даже если просто взглянуть на эволюционный аспект, то придется согласиться, что определенный недостаток независимости-слэш-ответственности был для первобытных человеческих самок очевидным генетическим преимуществом, так как слабое чувство независимости приводило первобытную самку к первобытному самцу в поисках пищи и защиты.
И—: Тогда как независимые самки типа бутч охотились одни – по сути, конкурировали с самцами.
К—: Но суть в том, что именно менее самостоятельные и менее независимые самки находили партнеров и размножались.
И—: И растили потомство.
К—: И таким образом сохраняли вид.
И—: Естественный отбор поощрял тех, кто находил партнеров, а не уходил на охоту. В смысле – много вы видели наскальных рисунков с охотницами?
К—: Но, наверно, стоит заметить, что исторически, как только
И—: Из них получаются чудесные мамы.
К—: Мы говорим только об одиноких взрослых еще не рожавших самках, их генетической-слэш-исторической способности к независимости, она же ответственность
И—: Эволюция это из них вывела. Взгляните на журналы. Взгляните на любовные романы.
К—: Если вкратце – чего хочет современная женщина, так это мужчину с чувствительной страстью и дедуктивной огневой мощью, чтобы понять, что все ее заявления о независимости на самом деле отчаянные крики в глуши смысловой вилки.
И—: Все они этого
К—: И ставят нас, современных заинтересованных мужчин, в парадоксальную роль почти что их терапевта или священника.
И—: Они хотят отпущения грехов.
К—: Когда они говорят: «Я сама по себе», «Мне не нужен мужчина», «Я несу ответственность за свою сексуальность», – по сути, они перечисляют то, что ты должен помочь им забыть.
И—: Они хотят спасения.
К—: Они хотят, чтобы на одном уровне ты искренне согласился и уважал их слова, а на другом, в душе, понял, что это полная бредятина, и прискакал на своем белом скакуне, и ошеломил их страстью, как мужчины делали с незапамятных времен.
И—: Вот почему нельзя принимать их слова за чистую монету, а то свихнешься.
К—: В основном это все тот же изощренный семиотический код, где новые постмодернистские семионы независимости и ответственности пришли на смену старым домодернистским семионам рыцарства и ухаживания.
И—: Слушайте, мне уже правда надо отвести своего скакуна в стойло.
К—: Единственный способ не запутаться в коде – подходить к вопросу логически. Что она говорит на самом деле?
И—: Нет не значит да, но не значит и нет.
К—: В смысле, способность к логике – вот что всегда отличало нас от животных.
И—: И кстати, без обид, но логика – не самая сильная женская сторона.
К—: Впрочем, если эта
И—: Другими словами, они не несут ответственность за то, что не несут ответственность, говорит К—.
К—: Я говорю, что это запутано и трудно, но если думать головой, то не невозможно.
И—: Потому что давайте не забывать: если бы это было реально
К—: Жизнь всегда найдет дорогу.
Нечеткий джим-хенсоновский эпиклет Овидий Ограниченный, синдикационный[62] хроникер трансчеловеческих событий интертейнмента для дешевых органов страны, мифологизирует происхождение призрачного двойника, который всегда оттенял человеческие фигуры на дециметровых волнах, так:
