— Брат Иннокентий сказал, вы варите пиво.
— Попробуете?
— Разве можно упустить такую возможность? — улыбнулся Петр и развернулся обратно. — Так понимаю, Дружина не слишком докучает вам?
— В понедельник надо будет дать письменные показания.
— Дружинники будут искать грабителей до второго пришествия, — откровенно заявил Наумов.
Я накачал в бокал пива и передвинул его через стойку.
— Сомневаетесь в их компетенции?
Петр обхватил бокал обеими руками и посмотрел на меня остро, если не сказать оценивающе.
— Сомневаюсь, что дело в банальном ограблении.
— В чем же тогда?
— А это я у вас хотел спросить, брат Вячеслав.
По спине пробежали мурашки, но, если начистоту, чего-то подобного я ждал с самого начала, поэтому улыбнулся, никак не выказав охватившей меня нервозности.
— Так понимаю, это не разговор бармена с посетителем?
— Нет.
— Тогда задавайте конкретные вопросы.
Петр Наумов позволил себе гримасу недовольства и спросил:
— Что связывало вас с убитым?
— Ничего, — коротко ответил я.
— Вы знали брата Михаила по ордену?
— Знал.
— Кто вас познакомил?
Я пожал плечами и ответил, что не помню.
Петр вновь поморщился, явно сделав зарубку на память, и зашел с другой стороны:
— Управляющая салоном сообщила, что всякий раз, совершая покупки, вы заглядывали в мастерскую убитого. С какой целью?
— Я не покупаю украшения для себя. Это подарки. На подарках обыкновенно делают дарственные надписи.
— Могу взглянуть на них?
— Нет, — с ходу отказал я в этой бестактной просьбе.
Петр Наумов недобро улыбнулся.
— И почему же?
Я дождался, пока Оксана выложит бумажки с заказами на стойку и отойдет, и уже после этого объяснил свое решение:
— Это подарки. А я никому не позволю лезть в мою личную жизнь. И сейчас я беседую с вами лишь из хорошего отношения к ордену.
— Уже не считаете себя одним из нас?
— Главное, что так не считает грандмастер. Показать указ за его подписью?
— Обстоятельства вашего выхода из братства можно и пересмотреть.
— Хотите создать прецедент? Попытайтесь. Только вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Позиции Братства в Форте не столь сильны, как прежде, а в Туманный я не собираюсь.
На лице Петра заиграли желваки, но он очень быстро поборол раздражение и небрежно бросил:
— Вас совсем не волнует, что убийцы останутся безнаказанными?
— Я искренне надеюсь, что этого не произойдет.
— Сомневаюсь, — покачал головой Наумов. — Мне кажется, вы в этом деле замешаны по самые уши.
— Вы лаете не на то дерево! — не сдержался я и принялся со всех сил качать помпу, наполняя пивом очередной кувшин. — И к тому же — у меня алиби!
— О! — расплылся Петр в неприятной улыбке. — Я все ждал, когда вы это упомянете! Ваше алиби не стоит и выеденного яйца! Развалить его — дело пяти минут.
— Хотелось бы услышать нечто большее голословных утверждений!
— Пожалуйста! Вы использовали походы в ювелирный салон для прикрытия встреч с покойным, — начал вещать Наумов, и у меня екнуло сердце, сколь близка к правде оказалась его догадка. А Петр продолжил с нескрываемым азартом, словно взявшая след ищейка: — Вчера что-то пошло не так, вы поссорились. Или даже сразу явились с целью убить? Справиться со стариком не составило никакого труда, вы убили его!
Я рассмеялся.
— А ограбление — всего лишь случайность?
— Не было никакого ограбления! Умышленное или неумышленное убийство — вот в чем вопрос. Вы запаниковали и вызвали сообщников, или же они дожидались снаружи с самого начала. Они вошли внутрь, устранили охранника и консультанта, взломали витрины и забрали украшения. Выстрел из чаромета — это гениально, снимаю шляпу. У дружинников не возникло ни малейших сомнений, что все убийства были совершены одновременно. Как же иначе? Иначе охранник услышал бы стрельбу и вызвал подкрепление!
Петр похлопал в ладоши, отдавая должное моему криминальному таланту.
— Все было продумано до мелочей, — вновь стал он описывать картину преступления. — Попытка взломать сейф инструментами из комнаты гравировщика дает мотив для его убийства, и дружинники приняли это за чистую монету! Они даже не удосужились обойти помойки поселка, куда ваши сообщники выбросили всю добычу. Первый просчет!
— А есть и еще?
— Ну я же здесь, — развел руками Наумов. — Просчетов у вас хватает. И я склонен списать их на импровизацию, что говорит о непредумышленном характере убийства. Но могу и заблуждаться.
Я прекрасно понял прозвучавший в словах собеседника намек, но сознаваться в надежде на снисхождение не стал бы даже в случае виновности.
— Дело стало за малым — найти мотив.
— Это проще, чем вам кажется.
— Вперед и с песней!
— Всему свое время! — веско бросил Петр Наумов, соскользнул со стула и зашагал на выход.
Я зло глянул ему вслед, беззвучно выругался и подгреб к себе бокал с пивом, которого брат за все время разговора так и не пригубил. Поборов какую-то совершенно иррациональную брезгливость, я в несколько длинных глотков выдул хмельной напиток, шумно выдохнул и тяжело навалился на стойку.
Допрос — а это был именно допрос! — оставил меня без сил. Еще и голова разболелась.
