Желтая как сыр луна шаловливо выглядывала сквозь рваные тучи. Январский ветерок робко гонял снежинки по молочным холмам. Два всадника неспешно погоняли коней, оставляющих четкие следы на рыхлом настиле. Путь их лежал к серому замку, возвышающемуся на холме, утыканном озябшими деревьями. Кони, пофыркивая, миновали мост, переброшенный через окружающий замок ров, и въехали на заснеженный двор. Всадники спешились. Один из них – Артур, широкоплечий, низкорослый, в длинном плаще, тяжело ступая по неглубокому снегу, подошел к массивной двери с огромным кольцом и шумно ударил несколько раз. Второй, изящный юноша – Луис, утомленно облокотившись о каменную статую, терпеливо ждал.
Желтая как сыр луна шаловливо выглядывала сквозь рваные тучи. Январский ветерок робко гонял снежинки по молочным холмам. Два всадника неспешно погоняли коней, оставляющих четкие следы на рыхлом настиле. Путь их лежал к серому замку, возвышающемуся на холме, утыканном озябшими деревьями.
Кони, пофыркивая, миновали мост, переброшенный через окружающий замок ров, и въехали на заснеженный двор. Всадники спешились. Один из них – Артур, широкоплечий, низкорослый, в длинном плаще, тяжело ступая по неглубокому снегу, подошел к массивной двери с огромным кольцом и шумно ударил несколько раз. Второй, изящный юноша – Луис, утомленно облокотившись о каменную статую, терпеливо ждал.
Тишина.
Рыцарь постучал еще раз.
Тишина!
Недоуменно переглянувшись со спутником, Артур толкнул дверь массивным кулачищем. Та с жутким скрипом отворилась, приглашая в полутемный коридор. Путники, громыхая коваными сапогами, вошли. Тускло горели свечи, вырывая из темноты незатейливые пейзажи в позолоченных рамках. Где-то далеко слышались завывания ветра и хлопанье двери. Всадники остановились, прислушиваясь.
– И где мама? – промямлил Луис, снимая перчатки с озябших рук.
– Золушка! – проорал старший. – Мы голодные! Холодные! Жрать хотим! А ты корова такая дрыхнешь, небось! Дверь открыть не можешь!
Никто не ответил рыцарю. Только ветер взвыл сильнее. Молодой почувствовал его дуновение на недавно познавших бритву щеках. Подгоняемая сквозняком скомканная бумажка прошуршала по узкому коридору и закончила свой путь у ног Артура.
– Кхе! – крякнул рыцарь и попытался наклониться, но пивное брюхо затормозило его где-то на полпути. Вторая попытка также закончилась неудачей.
– Сын мой! – прокряхтел Артур. – Подними-ка этот мусор.
Молодой легко присел и, схватив двумя тонкими пальчиками белый комок, протянул его отцу. Тот, скинув металлические рукавицы, согнул ногу в коленях и расправил листок на бедре.
– Что-то написано… – посетовал он, – ну-ка озвучь!
Артур взял из рук отца послание и, поднеся к глазам, принялся читать:
– «Мать ваша похищена! Вы можете никогда не лицезреть ее живой, ежели не уплатите выкуп в размере… « – Луис присвистнул.
– Ну, что там? – заерзал отец. – Не томи, читай!
– «… в размере, – нараспев продолжил юноша, – двух третей вашего выигрыша в «Короткое лото!» Во, дела! Разве ты что-то выигрывал?
– Не твое дело! Читай дальше! – гаркнул Артур.
– «Не следует вам обращаться к Шерлоку Холмсу, миссис Марпл, Эркюлю Пуаро, Ниро Вульфу…» итого список из тридцати особ. Зачитывать, отец?
– Не знаю этих плебеев! – Артур наморщил покрытый шрамами лоб, переминаясь с пятки на носок.
Луис презрительно фыркнул, бросив взгляд на шкаф с непыльными фолиантами.
– «… и прочим разным сыщикам. Ежели вы нарушите данное условие, я пришлю вам, какую пожелаете часть тела Золушки» – молодой поежился, старый шумно вздохнул. – «Вскоре я сам свяжусь с вами: обговорим условия передачи тела в обмен на деньги. Уничтожьте послание и не делайте глупостей. С приветом Аноним».
Старший шумно поскреб затылок.
– Ух…
– Пошли, батенька, винца выпьем неразбавленного, – предложил Луис и, сунув послание в руки отцу, направился в сторону столовой.
Артур обреченно махнул рукой и поджег листок от ближайшей свечки.
После первого же бокала молодой Луис запричитал:
– Что же мы без мамушки нашей голубушки делать-то будем? Кто же нам теперь еды вкусной приготовит? После тяжелой рати приголубит и пожалеет? Кто же бумажки посторонние с ковра дорогого уберет и подушечку мягкую взобьет…
Посеревший Артур буравил тяжелым недобрым взглядом изящную свечку, иногда проводя толстым пальцем по влажным векам. Кулаки его раз от разу сжимались все сильнее, иногда забирая в свои объятия попадавшиеся под руку предметы. Горе отца так и лилось из него, плескалось в огромных зеленых глазах, скорбных морщинах вокруг рта, безнадежных всхлипах.
– … Кто же перину пуховую взобьет, – не унимался Луис, – и коня златогривого напоит, кто же…