Коровой могут обругать и неуклюжего человека, и чрезмерно терпеливую женщину с большими, «воловьими» глазами. В России корова является непременным атрибутом деревни, а в городе её можно увидеть только разве в специальной цирковой программе. В то же время у некоторых народов корове посвящены целые культы, а самая большая сура Корана названа её именем. Корова даёт человеку так много, что нет смысла перечислять, но рассказы данного сборника всё-таки посвящены людям. Людям, которые в определённых жизненных ситуациях чувствуют себя так же неуютно, как корова в городе, или, как ещё говорят, столь же неловко и неустойчиво «как корова на льду».
© Наталья Горская, 2016
© Издательство «Написано пером», 2016
Жил да был рыжий кот. Тот ещё обормот. Звали кота ни как-нибудь, а Себастьяном, в просторечии Сева или даже Стенька. Но на Стеньку Себастьян никогда не отзывался. Что это, мол, за имя такое? Я вам не Васька или Мурзик какой-нибудь! И даже не Барсик, а целый Себастиа-ан, мя-ау. Усом брезгливо дёрнет, хвостом знак вопроса изобразит и важно прошествует профилем вперёд. Сразу видно, не простой кот, а птица высокого полёта.
Приехал Себастьян в наши края издалека. Мужики из местного гаража перегоняли машины из Польши, и в одной «Татре», которую вёл дальнобойщик Севастьянов, оказался маленький котёнок. Бог-весть как он туда попал: сам залез или подбросил кто смеха ради? Хотя какой уж тут смех, если несколько дней без воды и еды ехал. Но среди людей встречаются такие «загадки природы», которые видят радость в чужих страданиях. То есть детство у Себастьяна было тяжёлым, полным лишений. Но кошачья фортуна, в конце концов, заметила его. Хотя и не сразу.
В гараже до него жил кот Бонифаций, которого для краткости и из-за тучной фигуры называли Буличем. Это у него была как бы фамилия такая. Тучным Бонифаций Булич стал от обжорства, а не от того, отчего обычно коты аномально толстеют. Всё было на месте плюс толстые щёки и холка с пышным воротником. Красивый был котина. Царь среди котов! Обожали его даже самые мрачные люди.
В какой-то момент своей биографии Бонифаций обнаглел. Шоферы ему и колбаску таскали, и сосиски, и даже балык. Навалят в углу целую гору разной вкуснятины, так что у местного бомжа Ерофеича лицо начинало болеть от лицезрения сего гастрономического беспредела. До дорогой вырезки дело доходило, но царственный Бонифаций безразлично взирал на еду с полки над столом Завгара. Лежит, чисто калач на противне. Мол, мы уже и салями не кушаем, а на ветчину нам так и вовсе смотреть тошно.
– Кулебяка ты наш, рогалик хрустящий, баранок маковый, – уговаривали его шофера. – Съешь хоть кусочек!
Но Боня Булич только брезгливое выражение морды состроит, вздохнёт и отвернётся. И уж когда удостаивал чести откушать что-нибудь, все наблюдали, затаив дыхание. Если кто бесцеремонно нарушал эту идиллию, Бонифаций бычился, словно бы хотел сказать: «Ах, оставьте! Трапезничать мешаете!», и к прерванному обеду уже не возвращался. Так что нарушителю мужики отвешивали леща. Беззлобно, но всё же чувствительно.
У Бони на лице – именно на лице, а никак ни на морде – было написано: «Жизнь удалась!». Так возлежать может себе позволить только счастливейший из котов, которого с рождения окружали исключительно настоящие люди. Не самозванцы какие-то, не прослойка между людьми и животными, претендующая на звание человека, но имеющая самые смутные представления, что это такое. Этот кот знает, что никто его не толкнёт, не пихнёт, не отшвырнёт из желания показать всем кузькину мать или же по причине сезонного обострения геморроя.
А тут прибыл какой-то задохлик – юный Себастьян, который тогда был просто безымянным. И давай, как пылесос, поглощать все разносолы, предназначенные Бонифацию. Сначала у Бонифация лениво открылся один жёлтый глаз, потом удивлённо проснулся второй, потом он и сам стёк тяжёлым телом с лежбища вниз. Он хотел вызвать наглеца на дуэль, но увидав две энергично работающие тощие лопатки и судорожно вздрагивающее тельце от каждого заглатывания пищи, стал сам мощной лапищей подвигать ему очередные куски.
Себастьян же наелся, срыгнул часть съеденного назад и очень испугался, вжав уши в плечи. Но увидав, что никто не чешется его убивать за это, снова поел, опьянел от первой в жизни сытости и тут же заснул мёртвым сном. Его положили в поеденную молью кроличью шапку, а саму шапку поместили на полку шкафчика с инструментами поближе к батарее отопления. Себастьян иногда вскрикивал во сне и просыпался, но убедившись, что рай в виде огромного гаража со стучащими по столу костяшками домино чудесными созданиями, пропахшими бензином и перемазанными чёрной смазкой, никуда не делся, снова засыпал. Нервный юноша.
На следующий день его окрестили Себастьяном в честь водителя Севастьянова, и он стал полноправным обитателем гаража. Но ненадолго. Себастьян рос очень быстро и вскоре стал конфликтовать с Боней Буличем: не поделили ребята территорию. Прямо, всё как у людей! А Сева против Бони – всё одно, что юниор-легкоатлет супротив борца сумо.
Работники гаража решили не рисковать хрупкой юной жизнью Себастьяна, а вручили её уборщице Софье Филаретовне в качестве подарка к выходу на пенсию. Софья Филаретовна подарку обрадовалась – ей редко кто, когда чего дарил. Она и так уж двадцать лет была на пенсии, но работала, а тут здоровье и возраст хором сказали: «Всё, больше так не можно!». Поэтому решила она хотя бы пару лет до смерти отдохнуть, пожить как королева. А тут ещё такого рыжего, прямо-таки медного кота подарили. Истинный английский лорд!
