Через некоторое время он бросает взгляд на экран: начинаются новости. Он включает звук. Первым идет репортаж с пресс-конференции Болджера.
Нортон качает головой.
Неужто в мире не происходит ничего поинтереснее? Где наводнения, где кризисы с заложниками? Где бурное строительство на Ближнем Востоке? Что там со стремительным падением рынка жилья или повышением процентной ставки ЕЦБ? [44]Черт возьми, может хоть что-нибудь отвлечь внимание от этого гребаного Ларри Болджера?
Нортон глазам своим не поверил, читая вчерашние газеты. С какой беззастенчивой первобытной жестокостью они накатали некролог живому человеку! Ему, конечно, на Болджера насрать. Просто если так дальше пойдет, если они действительно прикончат Ларри, в могилу тот может сойти не один.
Репортаж переходит из студии в зал пресс-конференции. Министр сидит за столом. Перед ним ряд микрофонов.
— …И я хочу заверить людей, — произносит он, — что моя семья, мои друзья и коллеги полностью принимают мою точку зрения и поддерживают меня. — Он подается вперед, — Видите ли, хочется, чтобы люди понимали,
В этот момент у Нортона звонит мобильный. Он хватает трубку, смотрит на экран. Номер не определяется. Медлит, потом отвечает:
— Алло.
— Пэдди, это Рэй Салливан.
Нортон прикрывает глаза, издает слабый стон. Потом говорит в трубку:
— Рэй, можешь секунду повисеть?
— Мм… без проблем.
Рука с телефоном опускается и повисает в воздухе. Нортон опять включается в пресс-конференцию.
— …А с другой стороны, результаты, чтобы я, народный избранник, двигаясь вперед, мог бы и дальше продолжать ту работу, на которую меня, еще молодым и честолюбивым юношей, выбрали более двадцати пяти лет назад.
Материал неожиданно обрывается, и картинка возвращается в студию. Нортон выключает звук и прижимает телефон к уху:
— Рэй?
Он боялся этого звонка уже с пятницы.
— Пэдди, что у вас там за чертовщина? Я думал, ты сам позвонишь.
Нортон корчит гримасу:
— Я собирался. Просто решил дождаться, пока все стихнет.
— Но… похоже, не стихло.
— Пока нет.
— Пока нет. — Салливан откашливается. — Тогда позволь задать тебе вопрос: как дела у твоего мальчика?
У Нортона сводит скулы от такой формулировки.
— Дела у него нормально. Держит оборону. Он в этом дока — политик все-таки.
— Это хорошо. Понимаешь, я бы не парился, просто история только что попала в поле зрения старика и, откровенно говоря, разозлила его. Я не собирался ему сообщать, во всяком случае до поры до времени, но выяснилось, что в интернете он чувствует себя как дома.
— Да ладно?!
— Представь себе, в его-то возрасте. — Салливан цокает языком. — Одним словом, мистер В. расстроен. Он считает, раз «Оберон» так мощно вложился в проект, о любом скандале или неприятности нас должны предупреждать заблаговременно.
— Рэй, поверь, — вступает Нортон, — все уляжется. Это просто… остановка в пути. Ларри шагает в гору семимильными шагами… разумеется, это не всех устраивает. Ты же не станешь отрицать, что у вас на Капитолийском холме такого дерьма тоже хватает?
— Хватает-то хватает, да только некоторых по итогу прижучивают, судят и сажают, блин, в тюрягу.
Нортон молчит.
— Пойми, все элементарно. Мистеру В. не хочется, чтобы тот, с кем он вчера ручкался, завтра угодил на скамью подсудимых.
— Понимаю.
— Это было бы крайне нежелательно.
— Конечно, я понимаю.
Нортон пожевывает нижнюю губу.
Без сомнения, как потенциальный будущий премьер-министр единственного англоговорящего государства Еврозоны, а также как потенциальный президент Евросовета, избираемый на шесть месяцев, Ларри Болджер может пригодиться «Оберон кэпитал груп». Через него будет легче решать вопросы законодательного регулирования и заключения контрактов.
— И главное, ведь Ларри ему понравился, — продолжает Салливан. — Понимаешь? Ох, остается только надеяться, что ты прав. Будем уповать на то, что все действительно уляжется.
— Я ни секунды в этом не сомневаюсь, Рэй, будь уверен.
— Хорошо, — говорит тогда Рэй. — Что у нас там с правами на название?
— А, точно, — отвечает Нортон. Хитрый шаг, однако. — Хорошо, что ты напомнил.
— Итак?
Если вообще существуют неточные науки, то права на название — в первой десятке. Ошибка может очень дорого стоить. Будущая конкурентоспособность объекта часто зависит от того, какой отклик в душах людей находит его название. Комиссия по возрождению доков согласилась, что в общем контексте обновления города название Ричмонд-Плаза подходит больше всего. Оно звучит нейтрально и отражает местную специфику. Рэй Салливан со своей стороны всегда настаивал, что эксклюзивное право на название их нового звездного европейского генштаба должно принадлежать «Амкану» — якорному арендатору.
Итак… Амкан-билдинг?
М-да, не так Нортон все это себе рисовал. Уже не говоря о блестящей перспективе очередного разбирательства с Комиссией по возрождению доков. Только этого ему сейчас не хватало! Но в данных обстоятельствах, наверное, будет правильнее уступить Салливану и завершить переговоры.
