Потом, уже днем, она переоделась в джинсы и футболку. Приготовила кофе, села за стол и полезла в интернет, смутно надеясь найти… непонятно что. Прогуглила Би-си-эм и узнала все, что только возможно, о компании, в которой раньше работал брат. Перешла по ссылкам на сайты других инженерных контор. На одном из ресурсов Евросоюза прочитала официальный отчет по должностным преступлениям в корпорациях. Где-то еще нарыла статейку о недавно разразившемся в Греции скандале, связанном со взятками, шантажом и несколькими якобы случайными смертями. Наткнувшись на нее, Джина почувствовала приятный подъем, как будто рассчитывала найти в этой истории подтверждение своим догадкам. Но воодушевилась она ненадолго, потому что все это оказалось полной туфтой. Ничего не подтверждающей и ничем не подтвержденной. Не имеющей никакого отношения к реальности. Очередной интернет-прогон. В который может поверить только сумасшедший.
Теперь, по прошествии нескольких часов, она валяется на диване, ждет, когда замолкнет телефон, и думает: «Да-а, сумасшедшая — это как раз про меня». В результате, когда телефон действительно замолкает, она не выдерживает: отрывается от дивана, подходит к нему.
Пропущенный звонок. Неизвестный номер.
Она нажимает «Ответить». Стоит и. ждет. Она и вправду безумна.
На том конце поднимают трубку:
— Джина?
Она сразу же узнает его голос.
— Марк?
— Да.
— Как ты? Где ты? Ты получил мое сообщение?
— Нет, я… сообщение?
— Я оставила тебе на автоответчике утром сообщение. У меня не было твоего мобильного.
— Я…
— Просто я хотела сказать… по-моему, я пошла по ложному следу, с Болджером. Просто как-то не складыва…
— Я хотел сегодня… его…
— Что?
— Во всяком случае, пытался. До дела не дошло.
— Что… его?!
Молчание.
— Марк?
— Я пытался его… убить.
— О господи!
— Я правда собирался это сделать, но… даже не…
Он останавливается, — видно, рассказ дается ему с трудом.
Джина разворачивается и смотрит на телеэкран. Будто ищет в нем помощи, надеется, что сейчас пойдет бегущая строка или экстренный выпуск новостей. Что угодно. А вместо этого видит, как Крамер врывается в квартиру Джерри [52].
Она опять отворачивается.
— Ты даже не
— У меня был нож, а я…
— О боже!
— Я его даже не вынул, я не смог, я просто стоял, смотрел на него и…
— Где это случилось?
Он рассказывает. У него дрожит голос. Он беспрестанно останавливается, хватает ртом воздух. Услышав про то, как он пырнул мужика ножом в ногу, Джина замирает.
— Господи боже мой! — восклицает она. — И что потом? Тебя ранили? У тебя такой голос, будто…
— Нет, — быстро отвечает он. — Все нормально. У меня… все хорошо.
— А по голосу не скажешь. Не верю. — Она ждет, но он не откликается. — Марк, мне кажется, тебе очень плохо. Ты словно ошалевший. Что с тобой? Где ты, в самом-то деле?
Он по-прежнему молчит.
— Марк?
— Понимаешь, — продолжает он, — я… я их наконец-то увидел. Впервые за… увидел их. Увидел, какие они были.
Джина прикрывает глаза.
— Кто они? — шепчет она.
— Моя семья. — Он молчит несколько секунд. — Я и теперь на них смотрю. Люси была такая маленькая, она…
— Марк?
— …Была совсем крошечная. Смешно, правда?.. Мне-то тогда казалось… что она… большая, что у нее большие руки, большие…
— Марк! — умоляет Джина.
— Что?
— Где ты?
Он объясняет. Но говорит, что не может сдвинуться с места. Боится двигаться. Прошла уже куча времени, может несколько часов. Он не знает. Сердце колотится так, будто сейчас взорвется. И еще его тошнит.
— Это… это внутренняя тревога, — успокаивает Джина, — психологическая травма, пост… мм… — Она сама не знает, что несет. — У тебя нервный шок. — Она делает паузу. — Марк, мне приехать?
— Да, — стонет он. — Нет. — И снова стонет. — А тебе не сложно?
Она записывает, как ехать. «Черривейл индастриал истейт» — от входа направо, на третьем повороте налево, восьмой бокс слева.
Номер сорок шесть.
Нортон ожидает Рэя Салливана в холле отеля «Времена года», и тут звонит мобильный. Салливан нежданно нагрянул по пути на конференцию в Вене и вздумал пообедать. Разумеется, Нортон изменил свои планы — он собирался в «Гейт» [53]на премьеру новой трактовки Фрила [54]. Но он так взволнован происходящим, что не вполне готов к полноценной высококалорийной дозе Салливана. Он бы с большим удовольствием посидел сейчас в темноте, позволил бы другим играть, а сам расслабился бы.
Он смотрит на экран. Фитц. Это хорошо. Наверное. Он надеется.
Он нажимает кнопку «Ответить», подносит телефон к уху:
— Да?
— Пэдди, слушай, я уже в тачке. Знаю, где твой пацан.
У Нортона отлегло от сердца. Что теперь? Хотя зачем ему знать, что теперь. Он оглядывает холл. Когда они стояли с Фитцем на парковке, обдуваемые ветром и готовые распрощаться, он сказал, что детали его не интересуют, только широкие мазки.
Время поджимает.
Он хочет, чтобы с этим было покончено.
— Пэдди? Ты тут?
— Да.
— Ладно. Перезвоню тебе позже.
— Давай. Отлично. Молодец.
Вот и все.
Нортон убирает телефон, поднимает глаза и видит, как Рэй Салливан выходит из лифта.
