Вчера принимал норвежских экологов. День целый мотался с ними на вертолете по поселкам и стойбищам. С выпивкой, как полагается, и закуской. Вечером, действительно, был прием. Губернатор учил норвежцев нганасанской народной забаве «Бурый и белый медведь».
Игра простая, но рискованная. Наливается стакан пива (до краешка), отпивается глоточек, и доливается водкой. Потом еще отпивается, и еще доливается водкой. И так – пока в стакане не окажется чистая водка. Это называется «Бурый медведь».
Потом отпивается глоток водки и доливается пиво. Снова отпивается – и снова доливается. И так – пока в стакане снова не останется одно только пиво. Это уже – «Белый медведь».
Последний из норвежцев сломался на середине «Бурого медведя» и доигрывал губернатор уже с земляками. Последнее, что помнил – стакан с мутной желтоватой жидкостью в правой руке.
Денисов повел очами и понял, что находится не у себя. Какой-то ковер красный на полу, какая-то коричневая попонка на диване… Напротив дивана сидит и смотрит на губернатора недобрым глазом чужой, непредставленный кот. Рядом с котом начинаются ноги в пушистых тапочках и джинсах, над ними – грубой вязки свитер, руки, держащие большую дымящуюся кружку, еще выше – озадаченное лицо дамы в угловатых очках.
Ну, если он не у себя дома, раз еще куда-то сумел добраться – не так уж страшен был «Белый медведь».
– Доброе утро, Александр Михайлович, – поздоровалась женщина, продолжая тревожно вглядываться в губернатора, – Плохо? Совсем? Выпейте вот! Только осторожно, горячий очень… Лучше я сама, подождите.
Присела на диван и напоила с ложечки то ли чаем, то ли отваром каким. После первой ложки захотелось умереть, после третьей – коричневое в желудке разбавилось и как-то нейтрализовалось. После десятой стало почти хорошо.
– Пасиб! – сумел выговорить губернатор, – Что этт тако?
– Ничего опасного. Травки, мед, лимон… Тонизирующий и очищающий сбор. Скоро полегчает. А потом я вас бульоном горячим накормлю – совсем хорошо станет.
Он благодарно прикрыл глаза. Есть же на свете женщины деликатные и понимающие!
– Разве можно так издеваться над своим организмом? – голос хозяйки доносился откуда-то издалека, с кухни, должно быть, – С такой работой нервной, с такими нагрузками – и так пить!…
Денисов хотел было заметить, что потому и пьют люди, что нагрузки большие, а жизнь – нервная, но говорить было тяжело и лень. «Хорошая баба!» – подумал Денисов. Как ее зовут-то?
Память услужливо подсказала. Звали женщину странно: Алена Викентьевна, начальник какого-то там отдела клиники Полярной медицины г. Снежный. То есть, ничего странного в самом имени не было. Но диким и невозможным показалось Денисову называть по имени-отчеству женщину, у которой провел ночь.
Что– то не вязалось, не складывалось. Ночь-то он здесь провел. Смутно припомнил, как познакомился с Аленой Викентьевной на банкете -там присутствовали и норвежцы, и местные специалисты – экологи, врачи… Познакомился. Напросился в гости. Пришел. Помнит, как согласился на кофе, и Алена Викентьевна стремительно исчезла под этим предлогом в кухне. Больше не помнит ничего.
Может, действительно, не стоит больше столько пить? – встревожился Денисов. Чтоб из памяти вышибло события минувшей ночи – такого еще не было…
Он вдруг догадался ощупать руками грудь. Потом – ноги. Сомнений не оставалось.
Рывком губернатор сел на диване (комната перед глазами покачнулась и замерла, маятник в голове наподдал в левый висок). Он сидел на диване – встрепанный, помятый. В брюках, носках и рубашке. Застегнутый на все пуговицы. Пиджак и галстук висели рядом, на спинке кресла.
– У-у, – протянула хозяйка, входя в комнату, – Как вы помялись-то, Александр Михайлович… Если хотите, могу погладить брюки.
– А что я здесь… – Денисов обвел руками интерьер. Чужой кот подозрительно проследил за траекторией руки, – Как это…
Хозяйка вздохнула, сила напротив в кресло:
– Обычным манером, Александр Михайлович. На машине. Уверяли, что хотите посмотреть мою монографию – «Особенности ранних сроков развития эмбриона человека в условиях Крайнего Севера».
– Нет-нет… – поспешил оправдаться губернатор, – Это я и сам… Что ж вы думаете… Я только… Почему я в одежде?
Женщина недоуменно подняла брови, поглядела, поглядела, а потом вдруг рассмеялась:
– Потому что никто вас здесь не собирался раздевать. Пиджак я с вас, правда, сняла, чтоб не измялся. И галстук тоже. В галстуке спать, знаете… травматично как-то. Уложила на диване. Не будить же вас, не выталкивать же среди ночи на улицу!…
М– м-м… Вот, почему ничего не запомнилось с того момента, как Алена Викентьевна пошла кофе варить. Потому что уснул тут же. И даже не слышал, как пиджак с него снимали.
– А вы что подумали? – спросила хозяйка хитро.
Денисов хмыкнул, пригладил дыбом стоящие волосы:
– Честно говоря, я надеялся, что вы воспользуетесь моей беспомощностью…
– Надругаюсь над беззащитным телом? – уточнила Алена Викентьевна и рассмеялась снова.
«Нет, баба, определенно, клевая, – тепло подумал Денисов, – Хорошо бы как-нибудь… на трезвую голову…»
