Он, то просыпался, мучаясь, не в силах разлепить глаза, то снова засыпал, погружаясь в тяжёлые сновидения. В периоды невнятного бодрствования мужчина ощущал чьё-то присутствие рядом. Кто-то настойчиво, с силой оттягивая челюсть, кормил его с ложки и поил странной на вкус водой, горькой и резко пахнущей. Но неприятный вкус мало его заботил — он хотел выкарабкаться, он хотел жить. Потому терпел и глотал отвратительную настойку.
И однажды ему удалось преодолеть сопротивление и проснуться. По-настоящему.
И первое, что увидел, — тёмный потолок с пучками трав, висевших то тут, то там. Слева была деревянная стена с множеством щелей, законопаченных мхом, справа перегородка, от которой шло тепло.
Послышались шаркающие шаги, и над ним нависло лицо старухи, за её головой виднелся внушительный горб.
— Хэк, — только и смог произнести он непослушными губами.
— Всемилостивый Мейли! — ахнула женщина. — Ты ожил, что ли? То неделю лежал, глаза бессмысленные пучил, то уснул мёртвым сном, а теперь очухался и даже на меня смотришь, вроде как понимающее, — затараторила она удивлённо. — Я уж думала Олафа позвать, чтобы он тебя забрал, но теперь в том нет нужды.
Мужчина внимательно вслушался в бухтение старухи: язык отличался от того, на котором он когда-то (когда?) разговаривал, но не сильно.
Через пару дней он смог приподняться, а потом и сесть.
Сам, трясущимися руками, обхватил рукоять ложки и поднёс её ко рту. И замер поражённо. Что-то не так. Что-то очень сильно не так!
«Кожа белая?» — мысленно ахнул он. Откуда-то пришло чёткое знание, что
Это открытие повергло его в шок…
— Как ме-ня зо-вут? — вечером третьего дня после пробуждения, когда язык стал послушнее, спросил он, волнуясь в первую очередь не об изменениях во внешности, а об этом.
— Стало быть, не помнишь? — Ерайя с трудом приподняла голову, её тёмные глаза сверкнули сочувствием.
— Нет.
— Хэйвард, — ответила старуха. — Фамилия мне твоя неизвестна. Капитан Олаф больше меня знает: откуда ты, чем занимался, и как сюда попал.
Хэйвард? Звучит неплохо. Он несколько раз произнёс про себя это имя и пришёл к выводу, что оно ему не принадлежит. Но раз целительница утверждает, значит, не лжёт.
— Спасибо, — коротко поблагодарил он, отставил глиняную миску, и растянулся на лавке.
— Завтра попробуй подняться на ноги. Я позову соседа, чтобы подсобил. Ходить надо, быстрее поправишься. Звёзды твои почти пусты, поэтому выздоравливаешь медленно.
— Звёзды? — нахмурился Хэйвард.
— Ох, неужто совсем ничего не помнишь? Ха, а ты почти такой же, как наша Лисса, — старуха хотела было что-то добавить, но смолчала.
— Кто она? — интерес к жизни постепенно возвращался, и Хэйварду захотелось понять своё место в этом мире.
— Лисса — дочка Хогга. Чрезмерно любознательная девочка. Егоза, — по-доброму рассмеялась Ерайя. — Тебе она понравится. Кстати, кликну-ка я Хогга, пусть возьмёт тебя с собой в шахты, где они новый тоннель прорубают. Там маны дикой видимо-невидимо. Звёзды твои надобно пополнить, заживление побойчее пойдёт.
— Расскажи мне об этом месте, мире… магии, — попросил Хэйвард, повернувшись набок, лицом к собеседнице.
Целительница оказалась прекрасной рассказчицей, слушать её было одно удовольствие. Она начала с легенд о создании мира, рассказала о материках, их жителях и даже затронула политику. Весьма знающая женщина.
— Ты ведь не простая деревенская лекарка, верно? Чувствуется хорошая база знаний за твоими речами.
— Проницательный какой, — хмыкнула Ерайя. — Когда-то я окончила школу целителей, даже поступила в академию, прошла два курса из трёх. Но потом… — её глаза повлажнели, губы сжались в тонкую скорбную линию.
Хэйвард прищурился, попытался перестроить зрение на магическое, но не смог — не хватало маны.
— Ты можешь поделиться со мной каплей своей энергии? — уточнил он у замолчавшей собеседницы.
— Нет. Что моё, то моё. Как и у других разумных и тварей.
— Разумные равны тварям? — усмехнулся он.
— Я не так выразилась, но в большинстве своём именно такие двуногие мне и встречались. Из-за них я оказалась в Варге, и по их вине на моей спине вырос горб, от которого не избавиться, — горечь в голосе Ерайи можно было резать ножом.
Хэйвард едва заметно кивнул и замолчал. Лекарка тихо вышла за дверь, оставив его одного. Оно и к лучшему — ему хотелось обдумать услышанное и сделать какие-то выводы.
Днём позже в дверь постучали, створка скрипнула, отворяясь. Хэйвард как раз закончил завтракать. Он вскинул глаза и увидел высокого, широкоплечего мужчину средних лет, стоявшего в проёме. Седые волосы его были взлохмачены, густая борода лопатой, одет просто, но чисто. За плечом — внушительных размеров вещмешок.
— Утра! — прогудел незнакомец. — Ерайя сказала, что тебе лучше, но память отшибло. Я Хогг. Рад, что ты пошёл на поправку.
