Трудно быть богом! В особенности, когда возродился в теле далекого потомка Через добрую тысячу лет. Что у вас тут? Корпорации, летающие машины, Подковерные интриги? Не будь я Гермес, если вновь не вознесусь!
Клубящаяся перед глазами мгла застилала взгляд. Мерный плеск воды напоминал о бренности бытия. Совершенно внезапно в пустом разуме всплыла цитата: большая беда начинается с маленькой глупости.
– Поверни ему шлем, он же ничего не видит!
Мне словно отвесили сильную затрещину. Тусклый неприятный свет ударил по глазам. Тьма неохотно отступала, со смехом обещая вскоре вернуться. В этот раз навсегда.
Надо мной высилась мрачная фигура. Плащ скрывал хилое тело. Тонкие, словно ветви, руки уверенно сжимали длинное весло. Неохотно заворочались мысли, память через волну головной боли подсказала – от меня ждут денег. Сунул руку к поясу туники, ладонь утонула в небольшом кошеле. Золотая монетка смотрелась чуждо среди местного мрака. Харон издал утробное, разочарованное мычание. Словно в наказание, размашисто саданул веслом по руке – подношение сгинуло в черных пучинах.
– Не время для этих глупостей, – раздался знакомый голос от темной фигуры, что стояла рядом с лодочником. – Следуй за мной.
Я подчинился. Мы ступили на лодку и поплыли средь черных вод. Мой мрачный спутник хранил тяжелое молчание, покуда ко мне рывками возвращалась память. Титаны не желали смириться с заточением в Тартар. Они создали гигантов, что пошли войной прямо на Элладу. И мы поставили все на глупый план Зевса: наделить его очередного сына собственной силой. Геракла убили одним броском валуна, а затем началась бойня. Битва не на жизнь, а насмерть, в которой мы… проиграли. Последнее отчетливое воспоминание – кадуцей пронзает Ипполита, и в следующий миг мне сворачивают шею.
– Посмотри налево. – Теперь я узнал говорившего. Аид, властитель подземного мира. Единственный бог, не поддержавший безумную затею своего брата.
Я послушался и повернул голову, ужаснувшись. Арес казался исполином. Обнаженный и могучий, не ведавший ужаса, он припал на колено и щедрой горстью зачерпнул воду забвения. За ним следом шла ничего не соображающая Гера. Аполлон, Зевс, Дионис – узнавал их лишь по очертаниям теней, память дорисовывала облик. Тяжелый молот сжимал не по-нашему одетый мужлан. Он казался здесь лишним – так и было.
– А он здесь что забыл?
– Тор? – Аид усмехнулся и махнул серой ладонью. – Вспоминай. Где бог пал, в то царство мертвых и попадает. Если выживу, передам его Хелль… Наверно, заметил кого-то из гигантов, решил им показать силу молота. Как видишь – показал…
– Мы же бессмертны, – задумчиво проговорил я.
– Титаны, создавая гигантов, оказались умнее вас. Теперь бежать некуда. Наступил конец времен.
– Разве боги из иных земель допустят это?
– Ты только что видел, что случилось с Тором. Думаю, их ожидает та же участь. Титаны получили слишком много силы и не остановятся на достигнутом. Лучше посмотри на себя.
Я опустил взгляд на собственные ладони. Черные, дымчатые – как не замечал раньше? Впрочем, удивляться нечему. Аид не спас меня, просто лично сопроводил в собственное царство. И внимательно смотрел: не иначе ждал поклона в благодарность за царственный эскорт.
– Заставишь пить из Леты?
Владыка Теней покачал головой.
– Помнишь мои слова, что иные боги умеют даровать лишь безумие, в то время как мой дар ценнее прочих?
Я неохотно кивнул – было что-то такое в наших разговорах. Шлюп Харона ударился о берег, зашуршал, рассекая мокрый песок. Аид соскочил наземь первым. Река забвения омывала ему ноги.
– Тогда следуй за мной, Гермес, и поспеши. Времени мало. Я уже говорил, что ты мой любимый племянник?
Я был здесь сотни тысяч раз. Древняя ссора обернулась многовековой семейной враждой. Аид не вмешивался в дела подлунного мира, но заявил, что появление в его покоях любого из братьев будет означать немедленную войну.
Я оказался исключением – мостик на крылатых сандалиях, таскавший их переписку друг дружке. Иногда даже богам приходится договариваться. Я водил сюда Орфея за Эвридикой, помогал Гераклу одолжить Цербера, носил письма Деметры Персефоне и обратно. И теперь я снова здесь, в образе еще не отведавшей забвения тени…
В воздухе витал дух мокрой шерсти: лежанка трехглавого пса обнаружилась прямиком у величественного трона. Самого стража не видать. С горечью догадывался о его судьбе: не иначе ему выпала честь встречать непрошеных гостей у Стикса.
– Где царица? – осторожно спросил. Раньше Персефона часто встречала меня здесь, когда не была занята своим садом. Молчание Аида наводило на мрачные мысли.
– Гермес, помнишь, что мы сделали с отцом Геракла? – уклонился он от ответа.
– Да. – Кажется, тогда мы переселили лавагета Амфитриона в тело младшего внука, Иолая, даруя ему второй шанс.
– Скажи, у тебя есть любимые дети?
Как и у прочих богов, у меня было много детей. От богинь, людей и нимф. Я даже не помнил всех поименно, но догадался, что будет дальше.
– Твой дар – это перерождение? Тогда почему ты не возродишь всех из Семьи? Мы повергнем гигантов и…
Он вновь бросил на меня яростный взгляд из-под кустистых бровей.
