Человек – совершенно уникальное, но абсолютно несовершенное существо. Он проявляет себя во время общения, во время работы, в полном одиночестве, в общем везде, где находится. И он везде разный. Спустя примерно тысячу лет от нашего времени наш мифологический мир преодолел все войны и препятствия, создав единое государство Планета Земля. Но мировому правительству нужно как-то управлять людьми. А для этого нужна либо общая идея, либо общий враг. Пока планета разделялась на страны, людей объединяли поиском общих врагов человечества. Как правило – это был президент какой-нибудь другой страны. Но стран нет, как объединить людей? Ответом стал космос. Неиссякаемые ресурсы, территории для колонизации, героизм первопроходцев, огромные зарплаты, но и огромные расстояния. Главный герой книги – вахтовый работник станции техобслуживания космолётов, расположенной на орбите Юпитера. Новое общество, новое место, абсолютно новый мир, в котором человеческая жизнь ценится не так, как на Земле.
Когда вы кормите кого-то дерьмом, он имеет
право сказать вам, каково это на вкус.
(Эксель Роуз)
– Вы не смотрите, что я наркоман, это совсем не много. Работе не помешает. – Именно так начинался мой диалог на собеседовании по вакантному месту в один из сервисов корпорации Глитферда. Уже второй по счету директор, здоровенный мужик, в котором легко угадывалась орочья генетика, сидел напротив меня за столом. Его огромная голова с седеющей, но еще густой копной волос, большим жбаном сидела на короткой бычьей шее. На кончике повёрнутого вбок носа сидели прямоугольные очки, через которые директор изучал моё резюме своими глубоко посаженными глазами. Могучие плечи и солидное пузо обтягивала белая, до рези в глазах, рубашка. На стене, за спиной директора, был листок формата А4, на котором детской рукой был нарисован нелепый человечек с каким-то инструментом в руке, между двух космолетов. Наверху этой же рукой коряво было написано: «Дядя Гергот командует сервисом».
– Так по образованию ты этнолог? – наконец нарушил тишину Директор.
– Да.
– А почему ты не пошёл работать по профессии?
«Наверное, это дежурный вопрос, раз уже второй директор у меня такое спрашивает», – мелькнула у меня мысль, и я ответил:
– А куда?
– Э… – оторопел «Дядя Гергот». – А что? Некуда?
– А вы знаете такую работу? Или, может, корпорацию, где есть вакансия для этнолога? – как-то резко ответил я вопросом на вопрос.
Вы, конечно, знаете: не стоит быть грубым на собеседовании. Но поймите меня правильно: я прошел первичное собеседование на Земле, потом пять месяцев летел в космолете сюда, на орбиту Юпитера. Одна и та же каюта, одни и те же люди, о существовании которых я узнал только на борту космолёта. Еда, режим, упражнения и тренинги на командность, одни и те же видеоигры, шесть уже прочитанных книг. И вот я, наконец, прилетел на Ганимед работать, как мне обещали. Сперва учеником механика, потом механиком космолётов. А меня на собеседовании спрашивают, почему я не работаю этнологом.
– Э… Не знаю. Ну ладно, оставим это, – продолжая смотреть в резюме, ответил директор. – А какие технические работы ты выполнял?
«В резюме ведь всё указано», – продолжал думать я. – «Как и предыдущий директор, он не знает, куда меня слить, что ли? Зачем тогда они вербуют на Земле работников?»
– Я проработал несколько лет в шинной мастерской, автомастерской, и чинил орбитальный телескоп в космопорте, – повторил я слово в слово то, что уже указал в анкете.
– Хм… Хм… А почему ты решил не оставаться на Земле?
В самом деле. Почему? Точнее, что мне ответить ему на это? Искать сейчас причины и рассказывать первому попавшемуся мне человеку, из-за чего я покинул родную планету? Я промямлил в ответ, что нужны деньги семье. Что растут дети, а на Земле такую зарплату мне точно платить не будут. Отчасти это всё было правдой. Тем, кто работал на Ганимеде механиком в компании, обещали платить по 5000 международных единиц в месяц. Там, где я жил с семьёй, зарплата в 1000 м.е. была редкостью. В мастерской я зарабатывал около 600 м.е. На месяц одному, может, и хватало, но для семьи мало. Наверное, «дядя Гергот» уже привык к подобным объяснениям, и, как мне казалось, слушал меня вполуха.
– А кем ты видишь себя в компании через 5 лет? – снова спросил он. Этот вопрос раздражал меня больше всех остальных.
– Аксельёнт 1директор…
– Можешь звать меня Гергот.
– Аксельёнт Гергот, я пять месяцев провёл в полёте. При мне сошёл с ума человек. Я впервые в космосе и понятия не имею, что тут происходит. Как я могу хоть кем-то себя видеть здесь через пять лет? Я надеюсь, что буду просто живым и здоровым.
– Мне нравится, что ты здраво рассуждаешь! – бурно воскликнул директор. Он встал из-за стола и, жестикулируя, заговорил. – И давай перейдём на ты. Так принято в корпорации Глитферда. Если ты решил работать в нашей команде и стать её полноценным членом, то сейчас мы будем с тобой проходить тест «нарисуй дерево». Ты знаешь этот тест?
Гергот наставил на меня указательный палец. Я отрицательно покачал головой. По выражению лица директора я понял, что ему это не важно, он все равно сейчас будет разъяснять мне его суть.
– «Нарисуй дерево» – это тест на взаимопонимание. Понимаешь? Каждый может видеть дерево по-разному. К примеру, для кого-то дерево – это ствол. Для кого-то это мощная корневая система (произнося слово «мощная», он даже брызнул слюной). У одних дерево – это забор. Пиломатериалы. А у кого-то забор вообще из железа!
«Надо же, – подумал я, – мужик начитанный. Психологию к работе привлёк. Наверное, тест имеет смыл. Если я попрошу человека нарисовать дерево, а он нарисует мне железный забор, я, пожалуй, не стану брать его на работу».
– Мне нужно понимать, сработаемся ли мы, или нет, – продолжал директор. – Как выстраивать цепочку взаимоотношений на рабочем месте. Это немаловажно. Согласно статистике, офисная агрессия становится большой проблемой современности.
– Но я не иду работать в офис, – я попытался вернуть его в реальный мир.
