Она почувствовала, как на лицо медленно наползает улыбка: чего-чего, а думать о другом ей совсем не трудно.
– Ты в порядке? Извини, но выглядишь ты немного прибабахнутой.
– Прибабахнутой?
– Ага. Обдолбанной. Под кайфом.
– Ха! Ничего подобного, просто была на выставке, вот и все. Той, что в холле здания Ньюмена.
– Не видел. Хотя, судя по твоему лицу, пожалуй, надо сходить. Вероятно, что-то умопомрачительное.
– Так и есть. У них там голова, сделанная из света, и… – Она пожала плечами, не в силах подобрать слова. – И вся выставка посвящена Игре Воображения, объясняет, как она работает.
– А, об этой… – В трех коротких словах он начисто отверг всё – сотни тысяч виртуальных миров, созданных силой воображения сотен тысяч индивидуумов. – Не. Мне такое неинтересно.
Она никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Не просто пренебрежительно, а даже враждебно.
– Почему?
На его лице появилась гримаса, будто слова были кислыми на вкус.
– Не одобряю, – ответил он.
Ей захотелось рассмеяться над формальностью этого выражения. Но Никол оставался серьезен, и она сдержалась.
– Чего именно не одобряешь? – поинтересовалась она. – Потому что сделано мегабогатой корпорацией? А ты типа антикапиталист?
– Мегабогатой, говоришь? Забавно… Один из моих друзей устраивался к ним на работу, и за неделю до того, как должен был приступить, – Никол сделал рубящее движение рукой, – извини, приятель, работы нет. Полная заморозка найма. Странно, да, для самой успешной в мировой истории компании? – Его тон напоминал пружину, туго скрученную сарказмом.
– Так ты поэтому не одобряешь, из-за своего друга?
Он нахмурился:
– Да из-за всего! Из-за этих их тестиков. Сколько вы зарабатываете сейчас? Сколько вы хотите зарабатывать? Сколько зарабатывает ваш папа?
Она не стала говорить вслух, что это просто бизнес. Хотя IMAGEN и является дочерней компанией университета, но однозначно она не благотворительный фонд, не социальное предприятие и не государственная служба. Ее бизнес-модель – ваша чистая стоимость.
– Вы когда-нибудь обращались к врачу? – продолжал Никол. – С небольшой депрессией? Ну, тогда извините, не подходите. Не можете вступить в наш клуб.
– Знаешь, им просто надо убедиться, что у человека все в порядке с психикой. Что у пользователя крышу не снесет…
– Вы где-нибудь засветились? Может, вас арестовывали, когда вы решили воспользоваться своим демократическим правом на протест, в результате чего в вашем досье появилось предупреждение? Не подходите!
«Нет денег. Сомнительное психическое здоровье. Кляксы в тетради». Кэсси точно вписывалась во все три категории, но к какой из них относился сам Никол? Скорее всего, у его неприязни личные корни. И он будто прочитал ее мысли:
– Нет, я даже не пытался. Это как культовая мыльная опера. В любом случае несерьезно. Инструмент для отвлечения людей. Ты в курсе, что этот проект финансируется государством? Очень удобно, чтобы мы всегда оставались послушными. Я предпочитаю проживать свою жизнь в реальном мире. С реальными людьми. – Он шаркнул кроссовкой по серым плитам, на которых они стояли, грязным и с пятнами голубиного дерьма. – Реальную гребаную жизнь.
У нее промелькнула мысль указать на противоречие: почему же тогда такой непреклонный защитник реальности предпочитает постоянно находиться слегка под кайфом? Даже самым ярым поклонникам реальной жизни нужно иногда расслабляться. Наверное, тот же самый когнитивный диссонанс позволяет ему класть в карман свои пятьдесят процентов от академических услуг, которые они оказывают студентам, даже если он выступает против маркетизации университета.
– И еще: если б мне захотелось поиграться с их игрушкой, – говорил Никол, – я бы не стал проходить тестики. Кстати, ты в курсе, что они продолжают владеть тем, что попадает внутрь тебя? Я про сеть и биомолекулы. Получается, что компания
– Может быть, технически… но это ничего не значит. Не похоже, что они в состоянии вернуть свою собственность. Каким образом?
– Сестра, скальпель, пожалуйста…
– Да ладно тебе! Закон никогда не встанет на их сторону.
– Девять десятых наших законов связаны с владением, так? И кто, по-твоему, сможет нанять лучших юристов? У них беспроигрышный вариант. И еще я бы не стал афишировать, что у меня есть деньги и все такое.
– И как же тогда?
– Налаживать связи с нужными людьми. Есть другие способы.
– Ты имеешь в виду биопрограммное обеспечение. Взломать их продукт?
Никол улыбнулся и произнес, преувеличенно четко выговаривая слова:
– Черный рынок. Это все, что я хочу сказать.
– Но… – Кэсси нахмурилась, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшим возбуждением. – Без назального спрея все равно не обойтись: нужна биомолекулярная сеть. Хотя ты же не пробовал? Может, эти нужные люди – мошенники.
– Я же сказал, предпочитаю реальную жизнь.
