Она запрокинула голову, вспоминая, как ярко бывала освещена эта часть кабинета. Окна тянулись вдоль обеих стен высокими полосами. Снаружи ничего не видно, но свет наполнял все пространство помещения, которое было в два раза выше обычного. Слишком много света. Казалось, он то тускнел, то светлел, концентрируясь в пикселях, которые плясали у нее перед глазами. Еще один биомолекулярный сбой. Она принялась сильно моргать, широко открывала глаза и прищуривалась, пытаясь исправить мир, остановить его мерцание и распад. В правую руку опять впились булавки и иголки. Холодная боль растекалась по руке, скапливаясь в локте и в плече. Она с силой сжала сиденье кресла. Грубая ткань, гладкий пластик с невыразительной текстурой, словно она касалась его рукой в латексной перчатке. Попробовала отыскать чувство, которому можно было доверять, нечто реальное, за что уцепиться.
– Ваш чай.
Она слышала, как Лахлан поставил кружку на стол, и видела, как он снова ушел – темная уменьшающаяся фигура. Протянув руку, она коснулась фирменной кружки. Горячая. Поднесла ее к лицу, стараясь сфокусировать зрение. На керамике напечатан слоган:
Через некоторое время на дне остались только остывшие чаинки. Снова появился Лахлан и пригласил следовать за ним. Ну не совсем пригласил. Они поднимались по лестнице в мезонин – к кабинетам со стеклянными стенами. И снова ощущение происходящего во сне, новая перспектива искажала чувство привычного.
Лахлан остановился перед дверью и, постучав, открыл ее. Вежливый жест: «Прошу». Она вошла в кабинет, и ее провожатый исчез, закрыв за ней дверь.
Человек за столом поднялся и протянул ей руку.
– Кассандра, – обратился он к ней по имени, – если не ошибаюсь, мы с вами не встречались во время вашей работы здесь? Меня зовут Том Освальд, я технический директор.
Кэсси позволила сжать и отпустить свою руку. Разумеется, она знала, кто такой Освальд. Технический директор, второе лицо в компании, сразу после генерального директора. Энергичный мужчина, высокий и широкоплечий. Зрительно его фигура казалась меньше из-за скошенности углов, словно его плечи и локти были сделаны из осыпающегося песка. За три года работы в IMAGEN она разговаривала с ним, наверное, дважды; естественно, он не помнил.
– Садитесь, садитесь, пожалуйста. – Он жестом указал ей на приготовленный для нее стул; стол оказался между ними успокоительной глыбой.
Кабинет представлял собой залитый светом куб. Освальд поднял жалюзи, и через стеклянную стену справа открылся отличный вид с высоты птичьего полета на офис открытой планировки, который она покинула совсем недавно. Одинокая фигура в синей накидке уборщика переходила от одного рабочего места к другому, вытряхивая мусор в черный мусорный мешок, разбрызгивая спрей на поверхность мебели и протирая ее. Кэсси видела оставленную на столе кружку. Теперь уборщику придется отнести ее на кухню, нарушив свой график передвижения. Ей следовало бы отнести кружку самой.
Освальд откровенно рассматривал ее, развалившись в кресле и свободно сложив руки на животе. Кэсси, словно противоположное ему отражение, сидела ссутулившись, сложив руки на груди и сжав колени. Она отчаянно пыталась представить себя не в спортивных штанах и футболке, а в деловом костюме из черного шелка, и не в кроссовках, а в кожаных туфлях на шпильках.
Когда Освальд поднялся со своего места и наклонился к ней через стол, она напряглась, а он снял со спинки кресла пиджак и вынул из карманов бумажник, ключи и авторучку.
– Вот, накиньте. – Он протянул ей пиджак и коротко улыбнулся, заметив ее нерешительность.
С большой благодарностью, которую решила не показывать, Кэсси взяла пиджак, тяжелый, словно вырезанный из цельного куска древесного угля, и прикрылась плотной тканью на подкладке, как щитом или одеялом, вдыхая слабый запах табака и одеколона.
– Итак, прошу, выслушайте меня. Мне искренне жаль, что вас привезли сюда рано утром. Понимаю, немного тяжеловато. – На его лице появилось нечто среднее между улыбкой и гримасой, будто от легкого разочарования некомпетентностью подчиненных. – Вам наверняка интересно узнать, зачем.
Она медленно пожала плечами: ответ очевиден.
– Я нарушила соглашение. Юридические вопросы. Мне запрещено возвращаться в Игру Воображения.
Положив локти на подлокотники, Освальд переплел пальцы.
