От теплого чистого запаха его футболки у нее перехватило дыхание. Как давно? Когда IMAGEN добралась до него? Может, только прошлой ночью, когда она проснулась, а его не было рядом? Именно так ей хотелось думать. Тогда получалось бы, что он играл свою роль меньше суток.
Но это не так.
Она вспомнила, что женщина прошла прямо в спальню Льюиса и меньше, чем через минуту, вернулась уже с приемниками в руке. Как быстро Льюис достал их… сделал вид, что достал. Ну конечно же! И не нужна пиратская биопрограмма! Если он работал на них.
С самого начала? Неужели он действительно записался в группу Джейка – ходил на собрания неделя за неделей – и просто ждал, когда она вернется? Она вспомнила, как на том собрании он поднес руку к уху… трепет, который она почувствовала, узнав этот жест. А она-то считала себя такой умной! Вспомнила, как подала ему ответный сигнал, на что он наверняка и рассчитывал. Как он болтался потом у входа, дожидаясь ее, чтобы уйти вместе. Как пригласил к себе. Хотя нет, этот шаг она сделала сама. Никто не виноват, кроме нее самой, что она болтала, слушала, открывалась, и все кончилось тем, что она оказалась в постели предателя.
Он обнимал ее, лежа сзади, так близко и так доверительно. Он проник в ее мысли, в ее сны. А через него в нее проникла и IMAGEN. И теперь IMAGEN внутри нее.
Она обхватила голову. В ушах громко пульсировала кровь, и ей не удавалось сосредоточиться, чтобы все обдумать, из-за крови, из-за холода внутри черепа. С Освальдом она тоже ошиблась. Нельзя доверять бумагам, которые она подписала. Нельзя доверять препарату, который ей ввели. Биомолекулам, которые теперь по-хозяйски используют ее тело, ее мозг. Жужжат по-деловому под кожей ее головы, предварительно загруженные определенными задачами, командами, программами. Глубоко внутри нее они готовились к работе.
На планшете, который она все еще держала в руке, высветился вопросительный знак. Льюис пытался дозвониться с другого устройства. Или Освальд… или та женщина.
Сколько она просидела, скорчившись, за баками? Уже совсем стемнело. И она очень замерзла, а когда немного потеряла равновесие, рука наткнулась на разбитую бутылку. Поэтому, подняв окоченевшую пульсирующую руку, она увидела ее в крови.
Ладно. Она наделала много ошибок. Главное, теперь постараться не делать их дальше.
Она вытерла ладонь о футболку Льюиса, оставляя кровавые разводы. В глубине души ей хотелось догнать его, встретиться с ним лицом к лицу, заставить рассказать ей все. Зачем он шпионил за ней? Кому и что докладывал? Что ему пообещали в качестве платы за его грязную работу? Такую же взятку, как и ей: работу и доступ в Игру Воображения? Но, если она хочет бросить ему вызов, надо оставаться хладнокровной и сосредоточенной, а сейчас у нее совсем не то состояние. Будто проглотила ту разбитую бутылку. Будто порезала руку, а боль от раны кромсала ее на части в груди. И вдруг она задала бы неправильные вопросы: не почему, а как? Как ты мог так поступить? Ведь предполагалось, что мы на одной стороне. Что у нас много общего. Она почувствовала, как подступили горячие слезы. И в ужасе проглотила их обратно.
Оставаться
Что ни делается, все к лучшему. Она заперла за собой дверь и ушла.
