Штурмин показуху разводить не стал, деревни потемкинские не строил, а сразу взял быка за рога. В считанные дни совместными усилиями ФСБ, Следственного комитета и МВД были нанесены удары по разветвленному спруту, крепко связавшему чиновников и представителей криминальных сообществ. Местные и знать ничего не знали о готовящейся операции – специально для этих целей были привлечены силы из ЦФО.
Своих постов лишились несколько высокопоставленных сотрудников краевой администрации, кто-то даже попал под суд. Одновременно провели обыски в офисах ряда коммерческих предприятий и организаций, задержали многих представителей криминальных группировок. Налиму повезло больше всех – он отдыхал в момент проведения рейдов в Испании и принял разумное решение повременить с возвращением на родину. Грозный в лучших детективных традициях бежал из-под самого носа группы захвата и успел укрыться в Швейцарии – там у него транспортный и ресторанный бизнес.
А Каха теперь топчет зону где-то в Мордовии.
– И ничего не было ни в газетах, ни на телевидении?! – Алена не могла поверить, что журналисты пропустили взрывной материал.
В ответ Беловицкий только пожал плечами:
– Про других не скажу, а меня лично просил Борис Андреевич не раздувать шумиху в прессе. Он не искал себе дешевой славы ни тогда, ни сейчас. Из той редкой породы людей, что, почувствовав какую-то прореху, зазор, щербину, просто и незатейливо идут и исправляют то, что кажется им неправильным. Без помпы и ажиотажа! Таков характер, такова работа. Вот такой русский человек, воспетый еще Чеховым.
Соболева усомнилась в искренности произнесенных слов, перечеркивающих само понятие профессионального журналистского любопытства, пока Александр не обмолвился, что не без помощи советника губернатора подготовил к эфиру документальный фильм-расследование о деятельности Кахи Сухумского, аккурат когда судебный процесс шел к завершению, и получил эксклюзивный материал еще для нескольких телепередач.
– И с тех пор, как банды были разгромлены, а их руководители изгнаны из страны, жизнь в Южноморске наладилась? – чувство, что она вновь уперлась лбом в неприступную стену, начало подниматься внутри.
Здесь что-то было не так, но что?
– Нет, конечно, – Беловицкий выбивал барабанную дробь по столу. – Но все бандиты оказались равноудалены от администрации и губернатора, перестали диктовать условия и потеряли безграничную власть. В современных условиях можно назвать сложившуюся ситуацию победой.
Не согласиться со словами телевизионщика было сложно.
– А могло ли статься, что некоторые равноудаленные криминальные боссы оказались все же на шаг ближе к чиновникам, чем остальные, продолжая свой преступный бизнес?
Беловицкий долго сверлил ее колючим взглядом, затем расслабился, откинувшись на спинку кресла.
– Вы про Налима, Алена? Вряд ли. У него остался бизнес в крае, но законный. И то потому, что чудом соскочить из страны сумел. Никто сегодня не будет иметь дело с криминалом – слишком очевидно наказание. Штурмин сумел запугать чиновников неотвратимостью возмездия за преступные деяния.
– А как же Моисеев? – в запале спросила Соболева.
Телевизионщик поморщился, поиграв желваками.
– Мерзкий тип, – неохотно ответил он, – худшее воплощение мажора. Не будь он родственником Налима, давно бы сгинул Роберт в пучине разгульной жизни. На перо бы его посадили, от передоза подох бы…
Ситуация с Робертом Моисеевым стала ясна, как день. Понятен его стремительный взлет по карьерной лестнице.
– Моисеев умом не блещет, – продолжал Беловицкий. – Но Налим его всячески поддерживает. Избавился бы давно, да видно не может: то ли совесть мучает, то ли еще что. Они ж не по крови родня – через жену. Супруга у Налима была в конце девяностых – начале нулевых, девица видная, статная. Мисс Южноморск ’99. Только не сложилось у них: на очередном витке столкновений группировок машину Налима взорвали. Да его там не было. Погибли водитель и жена. А Роберт брат ее… Так он и попал под крыло авторитета.
– А активы, которыми руководит Моисеев, ведь не забегаловка у дороги?
– Нет. Достаточно крупный строительный бизнес. Но это уже тот уровень, на котором не требуется чье-либо покровительство.
Алена улыбнулась про себя: утверждение в реалиях российского бизнеса весьма сомнительное. Были прецеденты, когда и более весомые компании страдали от разного рода захватов, и Беловицкий не может этого не знать.
– А если на секунду представить, что с кем-то в администрации достигнуты определенные договоренности, кто бы это мог быть? Гипотетически?
Распил бюджетных средств не мог происходить без участия партнера, вхожего в администрацию края, или человека близкого круга.
– Я не могу вам ответить, – он беспомощно развел руками, демонстрируя полную искренность. – Сегодня даже предположить подобное нелепо. Хотите, пусть будет губернатор!
Последнее было сказано с явной издевкой, чтобы подчеркнуть абсурдность предположений.
Его окликнули: до эфира пять минут.
Беловицкий поднялся, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Больше ему нечего было сказать, или не было желания.
