Предсказатели все уверенней называют точную дату грядущего конца света — 4 августа 2084 года. Предотвратить Апокалипсис могут только усилия корректировщиков, уникальных специалистов, способных `править` единое информационное поле Земли. Но часть лучших корректировщиков находится на земной колонии — Венере, остальные разбросаны по мировым державам, каждая из которых преследует свои политические цели. И никто не сможет гарантировать выживания планеты, если в критический момент не сбудется одна из легенд столетия — легенда о `Вещем Олеге`, корректировщике выдающихся возможностей.
Это не альтернативная история, хотя между строк нет-нет, да и угадывается знаменитое “Если бы да кабы…” Это не криптоистория, хотя здесь и обыгрываются некоторые смутные моменты отечественных летописей. И уж конечно, это не Новая Хронология, хотя имя Анатолия Фоменко и упоминается. Здесь нет попыток перекроить историю России по очередному модному лекалу.
Это не фэнтази, хотя героями время от времени овладевает повальное стремление погадать на кофейной гуще и вообще сотворить что-либо ненаучное антинаучными методами. Здесь нет магии и рассуждений о достоинствах Мьоллнира по сравнению с Дюрандалью.
Это обыкновенная фантастика. Правда, диспутов об устройстве фотонного двигателя и наилучших способах преодоления пространств вы здесь тоже не обнаружите.
А Вещий Олег… Что — Вещий Олег? Это просто конспиративная кличка.
Я знаю, расстаемся мы напрасно,
И оба удивляемся тому.
Я потому, что знаю все прекрасно,
А Вы — не понимая, почему…
— Мама, она сейчас упадет, — вдруг сказала Оля и крепко взяла маму за руку.
— Ничего. Упадет — встанет и дальше поедет, — машинально ответила мама, думая, что десятилетняя дочка имеет в виду какую-то из любительниц катания на роликах.
По воскресеньям катальщицы занимали все аллеи города. Измайловский парк исключением не был, девушки собирались сюда, как на бал. Одна, особенно эффектная, длинноногая, умчалась вперед, лихо подрезала мальчишку на спортивном велосипеде, поехала назад.
— Нет, не встанет, — заупрямилась Оля. — Она взорвется.
— Как? — Мама начала сердиться. Ей очень не хотелось разгадывать шарады дочери. И думалось, что Олю надо перевести в другую школу — в этой она стала совсем чужой. Замкнутой, неразговорчивой, только временами выдает такие вот загадки…
— Ну, просто лопнет.
— Как она может лопнуть?! Она же такой же человек, как и мы. Вот ты можешь лопнуть?
— Не человек. Она, — Оля показала пальцем на выплывавшую из-за верхушек деревьев платформу монорельсовой маршрутки.
— Они не взрываются, — облегченно рассмеялась мама. — Ты чего встала?
— Она сейчас взорвется, — настойчиво повторила Оля.
Катальщицы умчались далеко вперед. Парень на велосипеде почти доехал до места, где аллею косо пересекала узкая тень монорельса.
— Стой!!! — вдруг закричала Оля.
Мама вздрогнула от неожиданности, а мальчик на велосипеде то ли не понял, что крик относится к нему, то ли не расслышал, и продолжал двигаться вперед. И в тот же миг аллею накрыло чудовищной чашей ударной волны. Мальчик попытался свернуть, хрупкая машина заскользила юзом, упала на бок, сбросив хозяина с седла. А сверху на него летела платформа. Мальчик замер и смотрел на падавшую с двадцатиметровой высоты тридцатитонную махину платформы.
Мама страшно закричала. Оля молчала. И смотрела, как медленно, очень медленно эта огромная глыба падает, падает, падает… Она не заволновалась: знала же, что так будет. Ей это приснилось, — что платформа упала прямо на ноги мальчику с велосипедом, оторвала их, и все вокруг было в крови.
И в последний момент, когда мальчика уже не стало видно, платформа вдруг подернулась серебряной дымкой. Оля вырвалась из маминых рук, со всех ног помчалась к мальчику. Мама отчаянно кричала, звала ее, но Оля не оборачивалась: это же был тот самый мальчик, который ей приснился! Она хотела узнать, отдавило ему ноги, как во сне, или нет.
Сейчас он сидел на краю аллеи и смотрел в одну точку. Платформа упала на велосипед, в сантиметре от его левой ноги. “Не отдавило”, — удовлетворенно отметила Оля и присела на корточки перед мальчиком. Он был чуть старше нее, совсем некрасивый, и сразу было ясно, что он не такой дурак, как ребята из школы.
— Меня зовут Оля, — сказала она. — А тебя?