Я был ему очень благодарен за это "растерялся". В нашем сообществе я был самым возрастным, и большинство братьев смотрели на меня, чуть ли не как на старейшину, которому не знакомы слова "страх", "нерешительность", "невежество". С одной стороны мне это льстило, с другой накладывало определённые обязательства, через которые я не мог переступить.
Вся моя жизнь до колледжа Сорбонна сплошная череда попыток выжить. Родителей я не помню. Воспитывала меня бабушка, которая твердила, что самое важное в жизни - образование, без которого невозможно стать человеком. Она мечтала о том, что я когда-нибудь стану священником, буду иметь свой приход, а значит и свой, гарантированный кусок хлеба.
Бабушка моя была знахаркой из тех, которых любят все - и друзья и враги. Потому, что она им нужна! Независимо от сословного звания человеку свойственно болеть. А лечить, действительно лечить, может только человек, которому Богом это дано. Лечить - это Дар, который ценят все! Бабушка умела всё - принимала роды, вправляла вывихи, складывала сломанные кости, правила позвоночники, зашивала раны, словом, всё, что должен знать лекарь. Она никогда ничего не требовала за свой труд и была рада всему, чем платили ей благодарные пациенты. Поэтому жили мы небогато
Мне было очень интересно и просто смотреть на то, что она делает, и, временами, помогать ей в несложных случаях. Я смотрел и учился, я впитывал всё, что умеет моя бабушка и душой и сердцем. Наверное, поэтому я кое-что и умею.
Единственное против чего бабушка была бессильна - это моровые болезни. Когда наступало лето, и была опасность нового мора, она редко выходила из дому, часто мыла руки щёлоком и уксусом и молилась. Но это её не спасло. Когда на город, в очередной раз свалилась чума, бабушку укусила крыса. Слава Богу, мучалась недолго. Так я осиротел совсем. Именно поэтому мне так хотелось победить именно эти болезни.
Я очень хотел учиться, но не было возможности. Работал я подмастерьем у сапожника, а жил в бабушкином доме. Мне было уже двадцать три, время, когда другие обзаводятся семьями. Мне же нужно было сводить концы с концами и содержать дом.
Всё закончилось, когда у моего хозяина из-за болей в спине отнялась рука. Я не мог без жалости смотреть на мучения этого, пожилого, сорока шести летнего человека. Поэтому попросил его разрешения помочь, вспоминая, что в этих случаях делала моя бабушка.
Я уложил его на пол на живот и стал прощупывать пальцами рук область его позвоночного столба.
Неожиданно под пальцами что-то хрустнуло, и старик вскрикнул. Я испуганно отпрянул. Но он вдруг зашевелился и сел. Пошевелил пальцами руки, затем рукой и сказал:
- Знаешь, а мне уже легче. У тебя, наверное, тоже дар, как у твоей бабушки. Такой талант в землю зарывать нельзя. Поэтому я тебе помогу.
На следующий день ему стало легче настолько, что он пошёл в городской магистрат к городскому голове. Не знаю, кому и сколько он заплатил, но через неделю я был принят в колледж мессира Сорбонна, причём абсолютно бесплатно. Поначалу молодёжь зубоскалила над "стариканом". Но по прошествии времени, приняла как своего, благодаря тому, что я не обращал внимания на подначки и добродушно реагировал на розыгрыши.
И тут этот клоп! Переборов себя я решил ещё раз посмотреть в эту трубку. Остальные испуганно жались у стены. Приблизив глаз к стеклянной чечевице, я с содроганием увидел... действительно, клопа. Да, клопа, но ТАКОГО огромного, что не понял, как он вообще смог там поместиться. Простые логические рассуждения доказывали, что такого не бывает, а глаза доказывали обратное. И тут я догадался:
- Я так понимаю, что эта трубка увеличивает в размерах предметы?
- Именно, - подтвердил Орест, - но только зрительно, на самом деле, они такие же маленькие, как были раньше.
- Забавная игрушка, - проворчал я, - был бы от неё прок. По-моему, Орест обиделся, но вида не подал.
Остальные, заинтригованные происходящим, потянулись к столу. То и дело слышались возбуждённые возгласы, а у меня в голове вертелась интересная идея.
- Так как, ты говоришь, называется эта штука.
- У неё ещё нет названия, может, ты поможешь? - Сказано было очень хитро.
Мне стало интересно. Придумать название новейшему прибору было лестно, поэтому я задумался.
Эта штука позволяла видеть маленькие предметы очень большими. Поэтому, я думаю, словосочетание "видеть маленькое" вполне подходило. По-французски "voir petit" не очень благозвучно. По-немецки - тоже не вариант. А если всевыручающая латынь? Как это будет? Micro - это маленький...
