— У нас тоже будет для плазменных, только мощность раз в пятьдесят больше. Ну и ресурс гораздо больше. Но работы там еще лет на десять. Все, начали обозрение.
Они замолчали и с полчаса слушали выступление политического обозревателя, прерываемое показом коротких роликов.
— Все то же самое, — сказала Лида, когда он закончил. — Повсюду собачатся. Войны и в Азии, и в Африке. В Израиле террорист-смертник на машине врезался в автобус. Это уже второй за неделю. Здесь хоть ехали солдаты, а не дети. Опять наши на Кубе сбили американский самолет. Какой уже по счету?
— А я знаю? — пожал плечами Алексей. — Американцы, наверное, сами им счет потеряли. Самолеты радиоуправляемые, долго ли их наклепать? Смысла в таких полетах я не вижу, разве что трепать всем нервы. С помощью спутников все прекрасно видно. Американцы — ерунда, меня больше Китай беспокоит. Слава богу, мы им не помогали с атомом, но два года назад они бомбу все-таки взорвали. Почти двадцать лет выгадали, но время нарастить ядерные арсеналы у них все равно будет. Способная нация, жаль только что неуживчивая. После того как получили от нас по носу, переключились на Индию и Вьетнам.
— Леш, а для чего нам столько реакторов? Уже на вторую сотню пошли. И объявляли, что в планах их строительство в трех следующих пятилетках.
— Окончательно переводим на электричество всю авиацию — это раз! — начал объяснять Алексей. — В этом году вступит в строй завод легковых электромобилей, в следующим — еще один. Это два! Раньше делали только такси, теперь будут выпускать для личного пользования. А через пару лет появятся мини-вертолеты. Пока только для организаций, но скоро будут продавать и так. И потом, вам хватило полусотни реакторов потому что в России осталось всего сотня миллионов населения. А у нас их с учетом союзных республик будет в три раза больше. Так что по планам их число будут доводить до двухсот. Ладно, это все суете сует, ты лучше расскажи о своем музее. Ты думаешь, это здравая идея?
— А ты думаешь, это нормально, что полсотни моих полотен висели в Третьяковке? Я что, лучше всех? Да, хороший художник, но хороших художников много. Чем я заслужила такую честь? Тем, что нарисовала Сталина человеком? Или тем, что кому-то просто понадобилось нас найти? Пусть лучше желающие ходят на мою экспозицию. Не думаю, что их будет много.
— Когда открытие?
— Завтра в одиннадцать. А что, думаешь приехать?
— Если не случится чего-нибудь ужасного, обязательно буду.
— Как там твоя Людмила? Все по тебе сохнет? — с иронией спросила Лида. — Очень эффектная женщина, не понимаю, о чем ты думаешь? Или уже не думаешь, и на меня просто не хватает сил?
— Слушай, Лида, хоть ты не капай на рану! — скривился как от зубной боли Алексей. — Я сам не знаю, что делать! Она втюрилась так, что уже не в силах этого скрывать, а у меня ее убрать не поднимается рука. Она работает просто идеально, а перевод у нас однозначно воспринимается как наказание. Я просто боюсь ей сломать жизнь.
— Рука у него не поднимается! Лишь бы у тебя на нее ничего другого не поднялось! Если женщина сохнет от любви, и ты ей ничего не можешь дать, либо удали ее, либо удались сам. Иначе рано или поздно доиграешься! Захочется разнообразия… На меня уже не смотришь!
— Ну ты сама виновата, договорилась! — Алексей вскочил и подхватил из кресла жену. — Теперь держись!
Держалась она долго, у него силы кончились раньше.
— Давно ты со мной таким не был! — счастливо сказала Лида, положив голову мужу на грудь. — Прямо растерзал. Только непонятно, злость это была или любовь?
— Опять подзуживаешь? — сказал он и поцеловал жену в макушку. — Или тебе мало?
— А ты способен на большее? — спросила она. — Нет? Ну и лежи спокойно, я на твое внимание больше не претендую. Слушай, Леш, может ну его на фиг этот ужин? Если честно, вставать нет ни сил, ни желания. Давай сегодня раньше заснем?
Утром, как обычно, в семь часов пришла горничная, которая быстро приготовила и поставила завтрак. Когда они поели, пришла гример, которая сначала поработала с Алексеем, а потом занялась Лидой. Он и уехал первым, поцеловав в щеку жену. Рабочий день у него начинался с планерки. Сегодня на ней присутствовали два его заместителя и все двенадцать начальников отделов.
— Есть срочная почта? — спросил он у сидевшего здесь же секретаря. — Ну раз нет, тогда начнем. Давайте вы первый, Сурен Вахтангович.
— По плану на август мы приобрели большую партию американской тушенки, — начал докладывать начальник отдела внешних закупок. — Приобретали, как обычно, когда дело касается американской продукции, через посредников. Обошлась она нам дешево, поэтому взяли все, что предлагалось. А теперь Госплан пытается наложить лапу на то, что куплено сверх контрольных цифр. У них, видите ли, невыполнение плана по тушенке!
— И много хотят взять?
— Треть. Это двадцать миллионов банок.
— А сроки там какие?
— Хорошие там сроки, Алексей Николаевич! Вы же знаете, что мы просроченную продукцию не берем!
— Хорошо, я поговорю с Гриневским. Думаю, половину этого количества мы отобьем.
