Утром Алексей проснулся около семи. Вчера они угомонились поздно, поэтому Лида на пробуждение мужа никак не отреагировала. Он переделал все свои утренние дела и прилег на диване в гостиной, прокручивая в голове еще раз вчерашний разговор. С ГБ надо было выстраивать какие-то отношения. В покое они его не оставят, и тесть ему в этом не поможет. Только кто поверит его объяснениям? А если поверят, не получится ли еще хуже? Вот позволил бы он сам свободно гулять по Москве какому-нибудь асу разведки Главного управления Генерального штаба Российской империи? Он, может быть, и позволил бы, особенно если человек оказался бы лично ему симпатичен. А вот от руководства такого либерализма ожидать не следовало. Либо такого спеца включили бы в свои ряды, либо где-нибудь изолировали. И это еще в лучшем случае. С Игорем придется встретиться, но сначала надо поговорить с Лидой и отцом.
- Ты что вскочил ни свет ни заря? - спросила жена, заглянув в гостиную.
- Уже скоро девять, а в десять обещал заехать отец. Это тебе можно валяться хоть весь день, а у меня много дел.
- Я не виновата! - Лида зевнула, прикрыв рот ладонью. - Загонял, понимаешь, женщину.
- Да, ты права, - согласился Алексей. - Надо сделать перерыв. Как думаешь, недели тебе хватит для отдыха?
- Какой перерыв? - вскинулась она. - Ты думай, о чем говоришь! Специально меня дразнишь? Вот сейчас надену халат...
- Надень и иди сюда, - сказал он, принимая сидячее положение. - Есть очень серьезный разговор. И лучше нам с тобой поговорить до приезда отца.
Жена скрылась в спальне и почти тотчас вернулась, на ходу завязывая пояс халата.
- Твой серьезный разговор не связан со вчерашним? - с тревогой спросила она, усаживаясь рядом с Алексеем. - Что тебе сказал Игорь?
- Как я говорил, так и вышло. Ваш Жиглов доложил обо мне куда следовало, а там быстро поняли, что мои документы - это качественно сфабрикованная липа. Прицепиться им не к чему, но дело не в этом. Пока меня трогать не собираются, но если я не пойду на контакт, обязательно тронут, и твой отец вряд ли сможет им помешать. Поэтому нужно будет попробовать договориться. И долго с этим тянуть не стоит. Поговорим с отцом, а потом позвонишь Игорю.
- А как ты думаешь, когда нас могут забрать?
- Маленькая! - он обнял прижавшуюся к нему женщину. - Кто же нас с тобой заберет? Не стоит придавать такого значения словам Валентина, он в них сам не верит.
- А сам свои микрофиши все время носишь с собой! Даже на свадьбу брал! Зачем ты меня обманываешь?
- Я их ношу на всякий случай, - начал оправдываться Алексей. - Пакеты совсем небольшие, так что в любой карман войдут. Если верить Валентину, нас уже давно должны были забрать. Материалы я изучил, копии сделал, даже на тебе женился, что мне еще здесь делать? Скорее всего, никуда мы отсюда не денемся, из этого и нужно исходить.
- Тебе виднее, - согласилась Лида. - Но я все-таки подготовлюсь заранее. Посмотришь мой гардероб и отберешь те вещи, которые у вас можно носить. А я еще подберу украшения подороже, в случае чего продадим.
- Тогда уже лучше старые золотые монеты, - пошутил он. - Их легче продать, да и цена определяется не только весом металла, но и редкостью монеты. Есть такая категория не совсем нормальных людей - коллекционеры. Вот им и продать.
- Сегодня же позвоню одному человеку, - кивнула жена. - А ты себе тоже подбери неброский костюм и не ходи без метателя. И давай постараемся быть рядом. А с Игорем я свяжусь после того, как поговорим с отцом.
- Жиглова я уволю! - жестко сказал Владимир, когда они позавтракали, и Алексей ему все рассказал. - В бизнесе существуют определенные правила. Мне плевать на его патриотизм и обязательства перед конторой! Он подписал договор, который нарушил. Я бы мог наказать его гораздо сильней, просто тебе потом будет сложней разговаривать с его коллегами. Но от меня он уйдет, причем с такой формулировкой, что никто из серьезных людей не возьмет его даже на разнос заказов. Пусть, если есть желание, возвращается обратно в свое ГБ! Другим будет наука. Что думаешь говорить Игорю?
- Я могу или говорить правду, или упереться и молчать, - ответил Алексей. - Любую мою ложь очень быстро раскусят. Не поверят мне, отправлю к Серегину. Только мой интерес к развалу Союза и вашей технике я бы от них скрыл. А то как бы у кого-нибудь тоже не возникли мысли, что я могу вернуться. В таком случае я за свою жизнь и рубля не дам. Не все настроены так, как вы или Валентин, для многих их теперешняя жизнь является единственной и неповторимой, а мое возвращение поставит на ней крест.
