- И как ты себе это представляешь? Ты это не можешь делать тихо, а через двери все слышно. Сеновал у них есть?
- Я не знаю. Но корове сено давали.
- Давай потерпим до завтра? Хозяева квартиры, куда я притулился, весь день работают, поэтому нам никто мешать не будет.
- Ладно, - нехотя согласилась Лида. - Только я тебя тогда отправлю на печь, а то рядом не усну. Там только сохнут вишни, надо будет убрать.
Утром позавтракали, тепло попрощались со стариками и ушли из деревни. Перед уходом Алексей положил им на стол пятьсот рублей.
- Мог бы дать и больше, - выразила недовольство жена. - Вон у тебя сколько денег!
- Мне не жалко, но этого и так много за те несколько дней, которые ты у них была. Разболтают, что я сорю деньгами, а наш Степан возьмет на карандаш. И на будущее запомни, что нам с тобой не стоит сильно выделяться.
Новые туфли оказались впору, а платье на Лиде смотрелось хорошо и не бросалось в глаза. Ее вещи Алексей завернул в куртки и нес в руке, держа за ремень.
- Теперь можно и поговорить, - сказал он, когда перевалили холм, и деревня скрылась из виду. - Сейчас поймаем попутку и доберемся до Москвы. Первым делом веду тебя делать паспорт. Вот, можешь посмотреть мой. Делают очень прилично, при простом осмотре не придерешься.
- Вербицкий Алексей Николаевич, - прочитала она. - А фотография паршивая.
- Их такие и делают на паспорта, - пояснил муж. - Я в паспорте поменял только фамилию. Тебе сделаем так же, чтобы не путалась. Потом отведу тебя на квартиру, и вместе подумаем, что нам нужно купить из вещей в расчете на пару месяцев.
- А почему только на пару? Это ничего, что я все время задаю вопросы? А то сам ничего не объясняешь.
- Сейчас объясню. Москва - город особенный, а время, в которое мы попали, делает его для нас еще более неудобным. Просто так мы сюда можем приехать только в гости и очень ненадолго.
- А чем неудобно время?
- Тем, что сейчас очень жесткий контроль населения. А я еще плохо знаю его особенности и не имею никаких связей. Читал книги, смотрел несколько кинофильмов, да кое-что изучал. А этого мало. Если мы долго будем жить на одном месте, быстро привлечем внимание. Выяснить после этого, что мы не прописаны и нигде не работаем, будет несложно. И за незаконное проживание, и за тунеядство с нами разберутся быстро и жестко. Если неплохо живешь и при этом нигде не работаешь, значит, вор. Почти всегда так оно и есть. Я думаю, что месяца через два мы с тобой вообще уедем из столицы. Нетрудно найти много мест, где можно неплохо устроиться. Но все это только тогда, когда сделаем дело.
- Хочешь кому-нибудь передать микрофиши?
- Только один комплект, - ответил Алексей. - А кому... Ты не задумывалась, почему мы попали именно сюда? Лида, ты ведь читала все книги Валентина, неужели так сложно сделать вывод?
- Сталин? - предположила она.
- Не только. Давай положим куртки в траву и немного посидим, а то уже скоро дойдем и не успеем поговорить. Что ты можешь сказать обо всей верхушке государства в первые годы после смерти Сталина?
- Пододвинься, а то жене и присесть негде. Вела себя твоя верхушка, как пауки в банке, причем начали грызть друг друга еще при жизни вождя. А после его смерти там вообще никого порядочного не осталось.
- Вот ты и ответила, - довольно сказал Алексей. - Приятно, когда у тебя такая умная жена. Действительно, они все перегрызлись, а уцелевший Хрущев такого натворил, что остается только удивляться тому, что при Брежневе еще так много успели сделать, прежде чем все начало валиться. Денежная реформа и эти нефтепроводы, через которые мы качали нефть себе в убыток, целина и идиотские новшества в сельском хозяйстве, разложение советской номенклатуры и конфронтация с Западом.
- И ты его хочешь утопить?
- Его утопить несложно, - вздохнул Алексей. - Главный вопрос в том, кто будет вместо этого утопленника. Какая у нас была раскладка по силам?
- Сейчас скажу, - задумалась жена. - Если по книге, то было три группы. Первая - это экономисты, управленцы и хозяйственники, лидером которых был Жданов. Вторая - это партийные бюрократы во главе с Маленковым и Хрущевым. А между ними еще была группа оборонной промышленности и спецслужб. Ее представлял Берия.
- И кто из них тебе больше нравится? - спросил Алексей.
- Никто не нравится, мерзавец на мерзавце, и у всех руки по локоть в крови!
- У тебя очень поверхностный подход, - улыбнулся Алексей. - Я бы сказал, что чисто женский. Понимаешь, в то время находиться у власти и не запачкаться было нельзя. Кто-то этим грешил больше, кто-то меньше, но чистых рядом со Сталиным не было. Хрущев потом кричал, что он не подписывал расстрельных списков. А на поверку выяснилось, что по его распоряжению хорошо почистили архивы. Такое время и такие люди. И не все те, кого расстреливали и высылали, этого не заслуживали. Политических лидеров нельзя оценивать так же, как соседей по лестничной площадке. Вот взять Берию...
- А что Берия? - спросила Лида. - Он же один из главных организаторов репрессий. Неужели ты хочешь его использовать?
