— Ну и откуда тогда хандра? Хороших бойцов и здесь хватает, твоя ценность в другом! Ты передал всего несколько книг, так даже в них без твоих объяснений не разберутся. А сколько ты вообще всего знаешь? А в здешней жизни разберемся — это только вопрос времени. Что тебе говорил Сталин?
— Говорил, что Берия — это единственный из его окружения, кому по силам обуздать партию и провести реформы. И хотел, чтобы я ему помог.
— Ну так помоги! Я тебя, милый, в последние дни не узнаю. Когда мы сюда попали, рядом со мной был железный человек, а сейчас, когда у тебя все начало получаться, ты почему‑то расклеился.
— Это, наверное, из‑за Берии. Я понимаю, что Сталин прав, но мне очень сильно не нравится, что мы с тобой будем полностью зависеть от этого человека. Пусть не сейчас, а позже. Может быть, он самая лучшая кандидатура, но мне вколотили в голову, что он мерзавец, и избавиться от этого трудно. Да и надо ли?
— А что если тебе с ним попробовать сблизиться? Вам придется много общаться, а человек из будущего наверняка вызовет у него интерес.
— Учитывая его репутацию бабника, скорее, у него интерес вызовешь ты, — мрачно сказал Алексей. — Правда, я читал, что ни одну из понравившихся женщин к нему насильно не возили. Но ведь и способы уламывания могут быть разные.
— Уже понравилась! — засмеялась Лида. — Ну и что? Сталин на него шикнул, и он сразу же побежал в кабинет. Мне кажется, что для Берии дело важнее его пристрастий. Красивых женщин много, на мне свет клином не сошелся, а ты прекращай валять дурака и подумай лучше обо мне.
— Я о тебе и так все время думаю.
— Плохо думаешь! — она подошла к нему и села на колени. — Тебе не тяжело? Нет? А скоро будет! Как ты думаешь, во что я превращусь, если буду три раза в день объедаться той вкуснятиной, которую готовят на здешней кухне, а потом валяться на веранде или сидеть за мольбертом? Даже в постели у нас в основном работаешь ты.
— Хочешь возобновить занятия?
— Хочу, только не в чем. Не знаю, продаются ли здесь костюмы для тренировок, но пижамы я в магазинах видела. Купи мне парочку на размер больше, чтобы не мешали двигаться. И еще несколько мужских маек к пижамным штанам. И учти, что тех упражнений и йоги, которые ты мне дал, будет мало. Кто‑то обещал научить меня драться. Это прекрасно, когда рядом муж–костолом, но я тоже хочу научиться бить морды! Тому же Берии врезать при необходимости. Ну что, займешься женой, или у тебя все силы уходят на охрану? Подожди, кто‑то стучит. Сиди, я подойду сама.
Стучал Старостин. Он пришел в сопровождении двух офицеров, тащивших небольшой, но, тяжелый сейф, который они занесли в гостиную и с облегчением поставили у стены. После этого они обласкали взглядами фигуру хозяйки, попрощались и вышли.
— Пусть пока постоит так, а потом принесем что‑нибудь вроде тумбочки, — сказал Михаил Гаврилович. — В нем лежат твои пленки и устройство для их чтения. Вот ключи. Что со всем этим делать, ты знаешь. Он велел спросить, не нужна ли печатающая машинка.
— Даже здесь пользоваться сейфом? — спросила Лида. — В этих комнатах, кроме нас и уборщицы, никого не бывает, а она убирает в моем присутствии.
— Пока не бывает, — сказал Старостин, выделив слово «пока». — И потом существуют правила работы с секретными документами. У нас и Хозяин их повсюду не разбрасывает. Так что насчет машинки?
— Да ну ее, — отказался Алексей. — Много шума, да и не привык я на ней работать. Почерк у меня очень разборчивый и писать стараюсь аккуратно, а в тишине думается лучше. И ручку принес из будущего, которая пишет без всякого нажима. Вот бумага будет нужна.
— Бумагу я тоже положил в сейф, — сказал Старостин. — Чернила не нужны?
— Спасибо, не нужно, — Алексей взял авторучку и провел ею по лежавшей на столе салфетке, оставив тонкую черную линию. — Видишь, как работает? Это не чернила и не паста, а не пойми что. Такое впечатление, что она как‑то меняет бумагу. Так что для работы у меня все есть. Послушай, Михаил, мне нужно смотаться в Москву. Надо купить для жены пару пижам и майки. Она в четырех стенах закисла и хочет заниматься спортом.
— Спортом в пижаме?
— А чем тебе не нравиться пижама? От нее нужны только штаны, но и верх пригодится, если будет использовать по прямому назначению. Если есть что‑то другое, можно купить и его. Лишь бы была просторная одежда из тонкой, прочной ткани. Я хорошо вожу машину и, если доверяете, могу смотаться сам, только я эту Москву плохо знаю, особенно на окраинах.
— Машину‑то я тебе доверю, — ответил Старостин, — но есть указание тебя одного никуда не отпускать. И дело здесь не в недоверии. Ты слишком ценен, чтобы так рисковать. Мало ли что может случиться! Давайте я сегодня съезжу домой на пару часов раньше обычного, и все сам куплю. Спрячь свои деньги, потом рассчитаемся. А тебе, Лида, никто не запрещает гулять по территории. Вот за ворота одну не выпустят.
— Вот ты у нас какой ценный кадр! — сказала Лида, когда подполковник попрощался и ушел. — Охраняют почти как Сталина. И пистолет дали. Заряжен, кстати?
