— Вряд ли, — подумав, ответил Курчатов. — Ему нет никакого смысла скрывать что‑то опасное, наоборот. Я бы сказал, что он что‑то чувствует. Что‑то такое, что вызывает беспокойство, но не поддается объяснению. Он хотел кое‑что передать мной для вас, но потом решил рассказать сам при случае. Но это не имеет отношение к комбинату.
— Что за информацию он предоставил по вашей части?
— Кое‑что по полупроводникам и оптическим генераторам. Некоторые идеи уже проскакивали в научных публикациях, но не смогли реализовать, а вот он дает описание технологий. Очень приблизительные, но можно доработать. Пока засекретили и консультируемся, кому передать. Перспективы огромные, но нужно время.
— Его информацию думаете использовать во втором изделии?
— Уже начали. Но Алексей только кое‑что уточнил и подтвердил наши собственные доработки. Информация по водородному оружию более ценная. Год–полтора он нам точно сэкономил.
— Последний вопрос. Игорь Васильевич, как вы смотрите на то, чтобы отдать проект генератора Капице? Вас мы не хотим снимать с атомной темы.
— Положительно смотрю. Хороший ученый, но мне с ним было трудно работать. Хорошая кандидатура, если опять не откажется. Тема‑то скользкая, можно и шею сломать.
— Ладно, — подвел итог Берия. — Сделаем все, чтобы «Сороковка» работала без аварий и сбоев. Кроме нее, плутоний нам не даст никто. Я по своей линии сделаю все возможное, а вас прошу проконтролировать руководство комбината. Не специально, а когда будете там по другим делам. А группу Гольдберга весной уберем. Пусть там зимуют вместе с Самохиными и читают книги, а я пока дам задание подобрать место для центра.
Алексей шел по пустому коридору Центра в свой кабинет за оставленной в нем шубой. Сегодня была суббота тридцать первого, и директор отпустил весь персонал на три часа раньше, а Алексея задержала проверка помещений, в которой он, как один из заместителей Капицы, должен был участвовать. Время подбиралось к шести часам, и пора было бежать домой, где Лида вместе с женами остальных ребят заканчивала оформление новогоднего стола. В новую трехкомнатную квартиру он мог пригласить всех, с кем они хотели провести праздник. До своего кабинета Алексей не дошел, остановившись у приоткрытой двери в приемную директора. В ней было темно, но через узкую щель в двери кабинета Капицы пробивался свет. Постучав, он открыл дверь и вошел. Пётр Леонидович сидел за массивным столом и, казалось, спал. На стук он не отреагировал, и Алексею на мгновенье стало страшно. На мгновение, потому что Капица тут же открыл глаза.
— Не собираетесь домой, Петр Леонидович? — с облегчением спросил Алексей. — На улице пурга и сильный ветер. Вызвать дежурную машину?
— Если бы я хотел, я бы и сам позвонил, — сказал Капица. — А вы что бродите по Центру? Я вас всех когда еще отпустил, неужели нужно столько времени проверить опечатанные двери? Или жена дома не ждет?
— Вас Анна Алексеевна тоже наверняка ждет, — сказал Алексей, садясь на один из стульев для посетителей. — Не хотите вызывать машину, давайте я вас провожу.
— Полгода, как меня выдернули с дачи и поставили сюда вашим директором, — сказал ему Капица. — До сих пор я сам подбирал себе кадры, здесь меня этой возможности лишили, иначе я бы вас никогда не взял замом.
— А я в замы не рвался, — спокойно ответил Алексей. — Мне и консультанта было выше крыши. Или хотите сказать, что от меня нет пользы, и я даром ем свой хлеб?
— Да нет, так я не скажу. Даже за эти полгода вы подали столько идей, что свой хлеб окупили с лихвой. И большинство тем, над которыми работают в бывшем моем институте физических проблем, исходит от вас. Это и удивительно, потому что вы никакого отношения к науке не имеете. Тематика Центра не связана с вами?
— Связана, — не стал отрицать Алексей. — И что из этого?
— Почему вы пришли сюда? — с интересом спросил Капица. — В Англии, например, вы за эти сведения получили бы несравненно больше. Я уже не говорю о том, что тогда они стали бы достижением всего человечества!
— Умный вы человек, Петр Леонидович, — с сожалением сказал Алексей. — Мне до вас и за три жизни не дорасти, но иногда говорите глупости. Где вы видели это человечество? Есть самые разные страны, населенные разными народами. А национальные элиты эгоистичны по своей природе. Пока вы в своем Кембридже вместе с Резерфордом двигали чистую науку, вам никто в этом не мешал, а вот когда наука начинает приносить большие деньги, позволяет увеличить экономическую или военную мощь государства, сразу же заканчивается всякая свобода. Мне понятен Жюль Верн с его идеализмом, но вы‑то живете совсем в другое время! Почему к вам спокойно приехал Дирак, и вам никто не мешал общаться? Да потому, что ни англичане, ни мы не видели от вашего общения никакого вреда. Попробуйте сейчас обменяться знаниями по ядерной тематике с кем‑нибудь из коллег в США. Ничего не получится, даже если наши разрешат.
