Вот как живут в них: например, на третьем станке возьму хоть самого богатого крестьянина. Хозяин лет сорок с чем-то, четыре сына, все работники, трое уже работали нынешнею весной на пашне, жена и двое маленьких детей. Вся семья работящая, я в этом убедился, простояв около этой деревни несколько времени, за бурей; поднимаются чуть свет, ложатся поздно, к труду привыкли, да и немудрено, это вятские крестьяне, а не казаки 2-й конной бригады. Впрочем, и самые постройки, дом с четырьмя маленькими пристройками, баней, амбарчиком и т. п., доказывают, что это не казаки, у которых выстроен дом, — и только; иной казак амбаришко порядочный принялся строить только на седьмой год переселения. Следовательно, трудиться готовы, лишь бы труд приносил какой-нибудь полезный результат. А вот результаты труда: у этого крестьянина два клочка пашни, оба на покатостях гор; в одном 150 шагов длины и около 150 ширины, следовательно, 1 дес. 100 кв. саж., тут посеяна рожь-ярица и овес; другой клочок в 120 с чем-то ширины и 150 длины, — рожь озимая и ячмень; всего, следовательно, немного менее двух десятин. И это у самого богатого крестьянина, а средним числом в тех деревнях, где мне случалось быть, пашень приходилось немного более полдесятины на семью. Пашень! Какое громкое название для клочка земли, который и пахать нельзя, земля везде разбрасывается лопатой между пней. На этих двух клочках я насчитал: на первом около 200 пней, на втором более 130. А сколько уже повыдергано этих пней, — целая куча гниет около дома… «Как привезли это нас, высадили, — лес кругом, берег крутой, лес да лес. Даже этого места не знали долго, вот, где дом стоит. Ну вот какой был лес, что вот видишь вся постройка, тут все и вырублено; окромя только избы, та из паромов. Дали это лесу, ну прикупил у соседей: у кого бревно, у кого два, вот и построил. Деньги есть, а хлеба нет и не будет; что добудешь с полдесятины на семью. Паек? Пайка на 20 дней только хватает (из месяца), ну на 10 дней покупать должен. Я вот как пришел, так челковых на 50 уже купил хлеба-то. Сперва всё уж тут пойдет, и рожь, и ярица, и ячмень, и овес, а потом прикупаешь у соседей, у кого остается от пайка, потому на ребят малых тоже дается». Сказали мы ему, что в нынешнем году везут им не полный комплект хлеба. Призадумался хозяин; худо, ведь и купить будет негде. То покупали по рублю, теперь и купить, поди, нельзя будет. Благо еще деньгами запасся; вот на пароходы уже поставили сажень 25. «Слава Богу, теперь хоть знаем, что деньги платят, а то прежде велено ставить, ну и за деньги ли, так ли, — не знаем; после уж, на другой год, вышли деньги. Теперь это дают квитанции, а зимой по квитанциям получим по 1 р. 27 к. за сажень. Вот хоть этим поддержка; тоже вот, когда пароход снизу идет, всегда заходит, продам молока, яиц, денежки тоже есть». Да что, здесь денег много, в Росее рубль ассигнациями так уж много стоит, а тут серебряный рубль ничего не стоит», — вот кошек купил на рубль восемьдесят серебра, — за Ваську рубль отдал, да за кошку восемьдесят копеек. А то уж бурундуки да мыши одолели, и уж сколько их было, так это Боже упаси; ну, купил кошек, ничего, слава Богу, меньше стало, а то, бывало, так весь хлеб и съедят». — «А теперь зато пташка одолела, и кто ее знает, какая это пташка, видимо-невидимо ее налетит, весь хлеб так и ест. Уж мы чего не пробовали: выстрелишь, перелетает рядом и сядет к соседу; чучел вешали, ничего не помогает». Заговорили о покосах. «Да оно что, кое-где это есть, сено тоже хорошее, только уж беда топит; снесет, размочит, — полкопны пропадает, и почнешь собирать в лесу, а его вчетвером в день более двух возов не насобираешь промеж деревьев». — Да вы бы на высоких местах косили, ничего хоть и подальше будет. — «Да где ты их найдешь? Ходили это внутрь искать, — тундра, болота, а то лес; уж мы тут везде высматривали, нет ли местечка, да нет, нигде нет, место бы и хорошее, — леса нет, да вот, поди, топит». — «Эх, хлеб одолел, кабы было где хлеб сеять, не то бы было».
