– Простите, – улыбнулась девушка, – вы, наверное, москвичка?
– Верно, – согласилась я, – живу в столице с рождения.
– Сама появилась на свет в роддоме на Красной Пресне, – объяснила подавальщица, – но я тут одна такая, остальные фиг знает откуда. С русским языком у них беда. Что, опять напечатали в меню «Амлет»? Они могут.
– Это ерунда! «Амлет» меня бы не смутил, – отмахнулась я, – у вас чехарда с ценами. Болтунья из двух яиц – полторы тысячи рублей. Если же с сыром, то две. Чашка капучино пятьсот двадцать три целковых. Явная опечатка. Наверное, омлет стоит рублей двести.
Девушка понизила голос.
– Это аэропорт.
– И что? – не поняла я.
– Много транзитных пассажиров, им поесть негде, кроме как здесь…
Я встала.
– Понятно. Жадность ваших владельцев зашкалила за все возможные и невозможные пределы. Но лично меня задушит жаба слопать два простых куриных яйца по космической цене. Перекушу в городе. Неужели хозяевам заведения не стыдно?
Официантка развела руками.
– Они за границей живут, сами посетителей не обслуживают. Гнев народа на мою голову падает.
Я пошла на парковку, путь лежал мимо ларька с книгами. Любопытства ради я обозрела витрины. Не зайди я в кафе, меня мог бы ошеломить ценник на старую книгу Смоляковой «Лысая птичка счастья», которую выпустили в бумажном переплете аж год назад. Девятьсот девяносто девять рублей!
– Берите, берите, – стала подталкивать меня к покупке продавщица, – очень интересная.
– Недешевый томик, – сказала я.
– Ты что, нищая? – накинулась на меня тетка за прилавком. – На бомжиху не похожа, разодета, как на праздник.
– На мне простые джинсы и толстовка, – непонятно почему начала оправдываться я.
– Ха! – впала в раж продавщица. – Расскажите, цветы золотые! Подумай, кому врешь! Да я на работе весь гламур читаю. Могу точно сказать, скока ты, нищета убогая, за шмотье заплатила! Кроссовки одни три мои зарплаты стоят.
– Мне их подарили, – пробормотала я.
– Ой-ой-ой! Где мне друзей-олигархов взять? – скривилась собеседница. – Круче твоей обуви только это! Во!
Передо мной на прилавок шлепнулся журнал.
– Гляди! – закурлыкала торговка. – Новинка осенне-зимнего сезона. Индивидуальный дизайн. Сделают любого цвета, на мыски нанесут твои инициалы! Покупай! Не стесняйся! Стоят, как автомобиль!
– Мне они не нравятся, – возразила я и ушла, мигом вспомнив парня по кличке Бизон, который пришел ночью в магазин к Тигру точь-в-точь в такой обуви, какая рекламируется в журнале. Похоже, юноша не из бедной семьи.
Путь до офиса занял много времени. В городе, как обычно, увеличивали тротуары, укладывали на них новую плитку. Дорожная техника перегораживала улицы. И в очередной раз поменяли движение в центре, там, где я вчера могла повернуть налево, сегодня возник знак, запрещающий маневр. До агентства я добиралась долго.
– Наконец-то, – обрадовался Фил, – я разузнал все про Жестянкину.
Я взяла чашку, включила кофемашину и начала рыться в шкафу.
– Опять печенье лопаешь, – упрекнул меня компьютерщик, – нет бы нормально позавтракать.
– Совесть не позволила мне «амлет», через букву «а», за полторы тысячи есть, – вздохнула я, – наверное, надо навести порядок с ценами в аэропортах, где людей грабят! И еще! Следует запретить хитрить с весом! Например, масло! Пачка вот уже полтора года не становится дороже. Но подожди радоваться. Ранее в упаковке было двести пятьдесят граммов, потом стало чуть меньше, меньше, еще меньше. Сейчас вес маслица составляет сто семьдесят пять граммов. Но цена-то прежняя. Поднимали цену на продукт из сливок? Нет! И это чистая правда. Вот про вес все упомянуть забывают.
