Когда вы вдали от города своего детства, где прожили столько лет, то вспоминаете и говорите о нем так, будто тамошний воздух щекотал вам ноздри приятнее, чем в других местах. Когда встречаете человека из этого города, то вас охватывает братское чувство к нему, но темы для разговора быстро иссякают, как и имена общих знакомых.
Город надвинулся на меня быстрее, чем я ожидал. За десять лет он расползся вдоль большака, пригородные фермы сменились бетонными площадями городских районов. По обеим сторонам магистрали виднелись ряды небольших деревянных домов, настолько похожих друг на друга, как будто в городе был только один архитектор, одержимый одной идеей.
- Теперь недалеко, - сказал водитель. Он зевнул, держась за руль и не сводя глаз с дороги.
- Вы живете здесь?
- У меня комната в меблированном доме с питанием. Думаю, можно назвать это жильем.
- Вам не нравится город?
- Сойдет. Если нет ничего получше. - Он сплюнул в открытое окно, и мелкие брызги коснулись моей шеи. - У меня дом в Чикаго. Там моя жена.
- Это другое дело.
- Вы женаты?
- Нет, - ответил я. - Путешествую один.
- Ищете работу?
- Так точно.
- Тут это будет нетрудно. Кстати, как раз сейчас нам требуются рабочие в автопарке. Половину времени трачу на загрузку своего грузовика. Физически в порядке?
- Да, но это не та работа, которую я ищу.
- Неплохо платят. Семьдесят центов в час. В этих местах больше не заработаешь.
- Может быть, я сумею. У меня тут связи.
- Правда? - Он быстро взглянул на меня.
Я выглядел не лучшим образом: в тот день не умывался, не брился и спал не раздеваясь.
Наверное, он решил, что я его обманываю, и сказал, не скрывая иронии:
- Ну что ж, если так, то отлично.
Магистраль влилась в восточную часть центральной улицы, наполовину состоявшей из жилых домов, наполовину - из офисов различных фирм и общественных организаций. Продуктовые магазины, склады с углем, бензозаправочные станции, дешевые таверны, большие, старые, запущенные дома, несколько неказистых церквей. Издали я не узнавал здания, но вблизи все оказывалось знакомым. Почувствовал дыхание химических фабрик, расположенных с южной стороны и портивших весенний ночной воздух. Я всматривался в лица полуночников на улице, стараясь отыскать кого-либо из знакомых.
Водитель затормозил, и грузовик остановился у обочины.
- Высажу тебя здесь, приятель. Не хочу, чтобы тебя видели в автопарке. - Он кивнул на наклейку на ветровом стекле: "Не разрешается брать попутчиков". - Но если связи не сработают, можешь прийти сюда. Адрес - Мастерс-стрит.
- Спасибо. И за то, что подвезли, тоже.
Вытащив из-под ног брезентовую сумку, я вылез из кабины грузовика. Огромная машина двинулась дальше.
Волнение, которое я испытывал, приближаясь к городу, уже исчезло. Мимо меня в разных направлениях проходили мужчины и женщины, но все они были мне незнакомы. Полицейский бросил на меня пристальный взгляд. Я понял, что, наверное, похож на бродягу. И эта мысль заставила меня задуматься, стоят ли чего мои связи. Может быть, их уже и не существует.
Я миновал новое жилое здание, окна которого напоминали дырки в освещенной изнутри коробке. В одном из окон увидел силуэты мужчины и женщины, которые танцевали под музыку радио, прижимаясь друг к другу. Этого оказалось достаточно, чтобы пробудить во мне чувство Одиночества, которое я нередко испытывал за все эти годы. Мне захотелось узнать каждую комнату в каждой квартире этого здания, которое я увидел впервые, и назвать каждого его жителя по имени. В то же самое время мне хотелось обладать способностью уничтожить этот дом и всех, кто в нем находится.
Я давно не дрался, и у меня нарастало желание столкнуться с кем-нибудь.
На другой стороне улицы виднелась неоновая вывеска: "Бочковое пиво Шлитц". Окно таверны из сплошного стекла наполовину занавешено, но можно было смотреть поверх занавески. Открывался вид большой квадратной комнаты со множеством стульев и столов, со стойкой в глубине. Заведение было практически пустым, а несколько оказавшихся там человек были как раз подходящей компанией для меня.
Я вошел и сел на высокий стул у стойки. Бармен не обратил на меня никакого внимания. Он в этот момент занимался посетителями у другого конца стойки - двумя крашеными блондинками, сидевшими по обеим сторонам крупного молодого человека, одетого в меховое пальто из искусственной ламы.
- Значит, хотите еще стаканчик, - сказал бармен, ехидно улыбаясь. - Вы думаете, мне больше нечего делать? Неужели не понятно, что в такой поздний час я могу думать только о своих ногах? У меня в них словно иголки.
- Это намек? - произнесла крашеная блондинка пронзительным, под стать своим пережженным волосам, голосом.
Женщины захихикали, а мужчина обнял их обеих.
- Вы говорите так, - сказал бармен, - так говорите, как будто думаете, что мне платят деньги за то, чтобы я стоял тут перед всякими и поил их виски. А между тем я страшно мучаюсь ногами.
