— Писец, извините, товарищи майоры, вы, вообще, о чем говорите? О какой антисоветской деятельности? Я даже на оккупированной территории не жил!
— Стелешься, да, Павел. А мне говорили, что ты тип очень мутный. А ты же в юридическом учишься? Я вчера вызов на сессию видел у начальника. А ты знаешь, что если твои товарищи проголосуют, что тебе не место в рядах ВЛКСМ, то из института тебя попрут очень быстро.
— Так, стоп! — Я хлопнул ладонью по полированной столешнице: — Не хочу бередить старые раны, но ваш предшественник, товарищ замполит, не к ночи будет помянут, перед своим арестом тоже меня пугал исключением из института.
— Нет, ты видел, какой наглец — обозленный замполит толкнул в бок городского «комсомольца»: — Он меня еще пугать будет! Вот, очень жаль, что не успел подполковник тебя выгнать, но ничего…сейчас я тебя….
— Подожди, Вячеслав Семенович, давай спокойно — «городской» успокаивающе похлопал разбушевавшегося замполита по плечу.
— На вас, товарищ Громов, пришло заявление, что вы позавчера сорвали проводимое под эгидой горкома ВЛКСМ культурно-музыкальный фестиваль народной и средневековой европейской музыки, а также спокойно смотрели на открытое хищение денег у руководителя фестиваля Бочарова И.Н., не принимая установленных законом мер по задержанию преступников. На заявление Бочарова И.Н. о грабеже, не реагировали, а в довершении всего допустили высказывания антисоветского и антикомсомольского содержания. Что-то можете объяснить, Громов?
— Я что-то вообще не понимаю, о каком фестивале идет речь!
— Короче, Павел, из Горкома ВЛКСМ пришло распоряжение о рассмотрении твоего поведения на комсомольском собрании комсомольцев РОВД. Готовься, завтра к шестнадцати часам в Ленинскую комнату чтобы пришел, для тебя явка обязательна. И комсомольский билет не забудь.
Так как, с определенной натяжкой, музыкальным фестивалем можно было назвать танцы трио скрипачек возле ЦУМа, я проводив Аллу до квартиры и выгуляв Демона, не взирая, на полнейшее нежелание это делать, двинулся в сторону кубиков общежития консерватории, отстоящих от моего дома метров на пятьдесят.
— Где триста двадцатая комната? — номер комнаты Инны я знал, поэтому с деловым видом двинулся в сторону нужной лестницы, пока пожилая вахтер не начала задавать вопросы, с какой целью я интересуюсь данной комнатой. Постучав в нужную дверь, и дождавшись, вроде бы, разрешительного звука из-за двери, я шагнул в тесную комнату на четыре кровати. Две барышни в коротеньких халатиках, сидящее рядышком на одной из коек, с ярким толстым журналом в руках, с изумлением уставились на меня.
— Добрый вечер, девушки! А Инну могу видеть?
— Здрассти. А Инка на кухне.
— Подожду? — я уселся на колченогую табуретку, странно покосившуюся под моим весом.
Девушки фыркнули и снова уткнулись в журнал, но примерно через минуту, одна из них не выдержала и выскочила из комнаты, чтобы через пару минут привести за собой Инну.
— О, привет, а ты что….
— Пойдем, на балкон, покурим.
Мы вышли на общий балкон, расположенный в торце здания. Надеюсь, Алла не выйдет на наш балкон, чтобы полюбоваться на меня в интимной компании с фигуристой барышней.
— Что у тебя с твоим Игорем?
— Паша, я тебе говорила, он встречается….
— Ты сделала, что я тебя просил?
— Да, я с девчонками поговорила, они согласны. Парням, вообще, все равно, лишь бы деньги платили. Итого одиннадцать человек — больше половины группы. А остальные — ни рыба, ни мясо, на словах, вроде бы согласны, а делать ничего не собираются.
— Ну, больше половины группы — этого достаточно, на первое время точно. Мне от тебя надо следующее…
Выслушав начало моих требований, Инна отчаянно замотала головой:
— Нет, Паша, давай ты это сам, без меня…
— Инна, сам уже не получится. Подозревая, что твой бывший на меня в горком комсомола кляузу написал, а там все, вплоть до измены Родине. Поэтому, очень надо, тем более, что тебе от этого тоже польза будет. Почти, на сто процентов уверен. Так что давай, сделай это.
Следующий день тянулся, как резиновый.
Экономическая война с цыганами вышла на новый, более кровавый виток. Теперь, за нами с Олегом, как привязанные, ходили два цыганенка, лет по двенадцати, на вид. Бригада торговок увеличились до пяти человек каждая. Стоило нам начать движение в сторону сигаретных спекулянток, пацаны, с громкими криками, бежали предупреждать своих теток. Навстречу нам, как тяжелые перехватчики, устремлялись по паре наиболее толстых цыганок, просто, заступая нам дорогу и громко выкрикивая какую-то чушь в лицо, а более, если можно так сказать, стройные, убегали вдаль, унося запасы товара. Пополнение распроданных сигаретных запасов осуществлялось регулярными рейсами четыреста восьмого «Москвича», чей цвет кузова, я затруднялся определить.
