Северянин, кивнув, принял инструмент и, сев на ближайшую лавку, провел по струнам. Раздраженно дернув щекой, видимо неудовлетворенный звуком мираты, он ловкими и, похоже, привычными движениями принялся настраивать инструмент. За этим с интересом наблюдали все стоявшие у стойки. Парни, сидевшие с ним за столом, тоже подошли. Рядом удивленно хмыкнул Харан.
Отхлебнув эля, Доран облокотился на стойку, наблюдая за изрядно потрепанным северянином, одетым в обноски явно с чужого плеча. Когда-то его самого пытались заставить учиться игре на инструменте. Еще в детские годы, когда он был младшим сыном савентского барона. Но меч ему всегда нравился больше, что и определило его дальнейшую судьбу.
– Сыграешь? – задала вопрос Мара, успевшая незаметно подойти к парню и теперь с интересом наблюдавшая за ним.
Северянин поднял голову, взглянув на девушку, и ничего не сказал. Лишь кивнул в ответ. Пальцы забегали по струнам, а в следующий момент он запел довольно хорошим голосом грустную, судя по интонации, песню:
Девушка присела рядом и, положив подбородок на упертые в колени, согнутые в локтях руки, внимательно слушала песню. Парни, первыми подошедшие от стола, удивленно зашушукались, но тут же замолчали, когда на них шикнул Харан. Рядом с Дораном встала вышедшая из кухни Лорана. Закончив играть, северянин поднял голову и, обведя всех взглядом, грустно усмехнулся, отложив инструмент.
– Красиво… – грустно вздохнула завороженная песней девушка. – А что это за язык?
– Русский. – Северянин поднялся и, подойдя к стойке, взял кружку с элем, протянутую хозяином.
– А где этот Русск? – не отстала Мара.
– Далеко, – лаконично ответил парень, сделав глоток.
– Я тоже в первый раз слышу этот язык, а уж мы с Дораном по миру побродили, – дернул себя за косу асани. – Так где находится этот твой Русск и что это? Страна?
– Деревня, – принятый за полувеликана парень грустно усмехнулся, – находится на севере… в лесу.
– А где именно? – Доран наполнил опустевшую кружку Харана.
– Не знать, – неохотно ответил парень.
– Как же так? Как можно не знать, где твой дом? – Мараграс подошла ближе к загрустившему парню.
– Быть без сознания, когда меня забрать. – Горько усмехнувшись, Корса сделал большой глоток из кружки и сел на табурет за стойку.
– Зачем? Кто забрать… тьфу, забрал? – продолжала допытываться девушка, сев на табурет рядом.
– Не знать. – Парень хмуро посмотрел на дверь, данный разговор его, похоже, тяготил.
– А как ты попал в Тавору? – заинтересовался историей Доран.
– Очнуться в лес. Идти. Выйти к этот город. Искать работа. Учить говорить. – Изложив свой краткий рассказ, парень вновь приложился к элю.
– Видно, недолго тебя везли, если ты очнулся сразу рядом с Таворой, – усмехнулся Харан, чуя, что парень что-то недоговаривает.
Корса лишь пожал плечами в ответ.
– Парень, хочешь у меня работать? – Доран с прищуром посмотрел на музыканта.
– Что делать? – спросил северянин, отставив кружку.
– Играть. Петь. Будешь приходить ко мне вечером и развлекать посетителей музыкой.
Задумавшись, северянин посмотрел на Дорана, пожевав губами.
– Нет, – покачав головой, ответил он. – Жить здесь. Играть. Петь. Помогать.
– По рукам, – усмехнулся Доран, протягивая руку, – два пьеса каждую десятину. Еда и жилье бесплатно. Все, что дадут тебе посетители, – твое.
Пару мгновений подумав, Корса пожал ему предплечье.
– Кстати, меня зовут Доран, – взяв кружку с элем, просветил нового работника хозяин таверны и постоялого двора «Старый наемник».
– Макс, – отсалютовав Дорану кружкой, представился северянин.
Наверное, не стоило этого делать перед выступлением, но я решил напиться. Отказавшись от еды, взял кувшин эля и уселся в самом конце заполненного людьми зала, в темном углу, после того как закончил с расчисткой каменного сарая, что выделил мне Доран для жилья.
Выбор стоял между каморкой под лестницей, конюшней и этим сараем. В каморке было не развернуться, и постоянно над головой кто-то топал. Соседство с лошадьми и в особенности с их пометом меня категорически не устраивало. Так что выбор оказался прост: каменный сарай с узкими окнами, забитый всяким хламом. При виде моего весьма непрезентабельного наряда, у Дорана случился приступ щедрости, и он со своего широкого плеча пожертвовал мне двое штанов и пару рубах: вполне добротных и даже оказавшихся почти по размеру. Свое тряпье я сразу выкинул, штопать его было делом бесперспективным.
