На авиабазе в окрестностях Триполи, где концентрировались силы для нападения на лагерь, Кублицки познакомился с командующим операцией — полковником спецназа по фамилии Хассад. Тот объяснил, что Ливийская пустыня усеяна заброшенными базами еще с тех времен, когда его страна предоставляла убежище террористам. Последнее время правительство ведет с ними решительную войну — его подчиненные уничтожили большинство известных им лагерей, но наверняка есть и другие — неизвестные.
Хассад сел справа, рядом с пилотом, а Кублицки пришлось втискивать свои два метра на заднее откидное сиденье. С ними летела лишь горстка людей. Главные силы расселись по другим машинам.
Полковник обернулся, прикрывая рукой закрепленный на шлеме микрофон. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать ритмичный шум винта:
— Садимся через минуту.
Кублицки был поражен.
— Как? Мне казалось, мы должны прибыть уже после боя?
— Не знаю, как вы, а я планирую повоевать с этими тварями лично! — бросил Хассад, по-волчьи скалясь.
— Я с вами, полковник, но вы же не выдали мне оружия — только форму.
Ливиец вытащил из нагрудной кобуры пистолет и протянул Кублицки вперед рукояткой.
— Главное — не упоминайте в отчете, что я дал вам оружие.
Кублицки понимающе улыбнулся и щелкнул магазином — убедиться, что пистолет заряжен. В узкой щелке сверкнули тринадцать патронов, и он вернул магазин на место, однако снимать оружие с предохранителя не стал.
Американец сидел довольно низко и не видел, что делается за окном. Впрочем, он знал, что машина идет на посадку. Вот пыльный вихрь, поднятый винтом, закрыл все небо. Кублицки не был в настоящем бою со времен первой войны в Заливе. Впрочем, страх пополам с оживлением — чувство особое; однажды испытав, его уже никогда не забудешь.
Вертолет замер. Кублицки быстро отстегнул ремень. Выглянул. Обнаружил, что они сели всего в сотне метров от лагеря, и к месту посадки бегут какие-то люди в платках и с автоматами, других же вертолетов с бойцами нигде не видно.
Оживление прошло. Остался только страх.
Хассад открыл дверь, выпрыгнул — и тут же исчез из виду. В этот момент с грохотом открылась уже другая дверь — рядом с американцем. Тот заморгал от яркого света.
Двое смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, хотя Кублицки показалось, что прошла целая вечность. Внезапно опытный агент ЦРУ все понял и одним быстрым движением нацелил пистолет в грудь ливийцу. То, что он вначале принял за вопли ужаса, оказалось исступленными криками сотни глоток.
Кублицки четыре раза нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. В спину уперся ствол. Кублицки замер, а Хассад забрал пистолет.
— Боек спилен.
Полковник повторил фразу по-арабски, и толпа террористов радостно засмеялась.
Джиму Кублицки осталось жить несколько мгновений. Он пообещал себе умереть с достоинством. Не обращая внимания на автоматный ствол, он выпрыгнул из вертолета и бросился на Хассада, надеясь добраться до горла. Американцу не хватило самой малости. Короткая очередь из АК прошила спину по диагонали от пояса до лопатки. Удар швырнул Джима прямо к ногам Хассада. Ливиец замер в полной тишине, но вместо того, чтобы приветствовать врага, поверженного с помощью хитрости, плюнул на тело и ушел.
Командир базы Абдулла сидел у входа в палатку. Хассад нетерпеливо оборвал светские разговоры, которыми у мусульман принято начинать беседу, и перешел сразу к делу.
— Рассказывай о беглецах.
В организации аль-Джамы они были на одной ступени иерархии, однако Хассад еще и обладал неистовым темпераментом.
— Им конец.
— Всем? А, помню, ты же собирался взорвать мост. Получилось?
— Нет, — ответил Абдулла, — они проскочили, но слишком разогнались, не успели затормозить и упали в море.
— Кто-нибудь видел?
— Нет, но вертолет долетел от моста до угольной станции за пятнадцать минут. Причал был пуст — значит, они не успели выбраться. В двухстах метрах от берега нашли вагон — над водой торчала только крыша, и прямо на глазах у пилота он затонул.
— Отлично. — Хассад похлопал товарища по плечу. — Имам, да благословит его Аллах, расстроится, что не видел смерти своею предшественника, однако обрадуется, что побег не удался.
— Есть одна проблема, — заметил Абдулла. — Мои люди не могут сказать точно, но, кажется, бежать им помогли.
— Помогли?
— Грузовик, в нем несколько мужчин и вроде бы женщина. Они напали на лагерь одновременно с началом побега.
— Что за люди?
— Неизвестно.
— А машина?
— Скорее всего, затонула вместе с вагоном. Я уже объяснял, свидетели — необстрелянные новички. Эти могли от рвения принять свой собственный грузовик за чужой.
Хассад горько усмехнулся.
— Да уж, этим ребятам за каждым камнем агенты Моссада чудятся.
— Когда после завтрашнего перебазируемся в Судан, половину я оставлю. Возьму только самых многообещающих. С остальными и возиться не стоит.
— С количеством рекрутов у нас проблем нет — только с качеством. Кстати…
— Да-да.