– Гарет Раднор и команда! – произнес тот скрипучим голосом. – От имени короля Алфиери и от имени королевского суда я приказываю арестовать вас за измену, я приказываю также арестовать ваших матросов как свидетелей ваших неслыханных преступлений или возможных соучастников, в этом случае они также предстанут перед королевским судом. У меня на руках приказ, предписывающий взять тебя, Гарет Раднор, под стражу немедленно и поместить в Великое Подземелье, где ты будешь ожидать сурового наказания, а твоих матросов препроводить в общую тюрьму. Не пытайтесь оказать сопротивление, иначе мы без промедления применим к вам силу.
Воцарившуюся тишину нарушал только плеск волн, накатывавшихся на корпус “Стойкого”. Потом раздался злобный смех, и из переулка на лошади выехал мужчина.
Он был плотный, средних лет, с чисто выбритым лицом. Гарет никогда не видел его раньше, но по тонким губам и свирепому взгляду понял, что попал в руки к своему злейшему врагу – лорду Квиндольфину.
– Взять их, – приказал лорд, и его люди мгновенно двинулись вперед.
Матросы поняли, что помощи ждать не от кого. Вдруг со стороны кормы “Стойкого” раздался громкий всплеск, и Гарет увидел, как Лабала, загребая мощными темными руками, уплывает от корабля.
– Один из них прыгнул за борт, – сообщил Антон об очевидном. – Догнать его?
– Не стоит беспокоиться, – сказал Квиндольфин. – Главное, у нас в руках их лидер, остальные не имеют значения.
– Многим людям удавалось покинуть Великое Подземелье живыми, когда они попадали сюда в первый раз, лорд Раднор, – сказал надзиратель Ахара. – Но, смею заметить, никому не удавалось выйти отсюда дважды.
– Не называй меня лордом, – сказал Гарет, осматривая камеру, которую, если бы не решетки на окнах, можно было принять за роскошные апартаменты. – Почему ты вдруг присвоил мне этот титул?
– Мы… весь город… наслышан о том, что вы сделали с работорговцами.
– Включая лорда Квиндольфина, несомненно.
– Слухи разносятся быстро, – сказал Ахара. – Все ждали, что король дарует вам свободу и присвоит титул, но вы. чем-то разгневали его. Это сделать не слишком сложно, я полагаю. Говорят, к старости он стал всего бояться, но мы, то есть я и остальные надзиратели, не считаем его поступок достойным.
– Благодарю вас.
– Таких людей, как вы, должно быть больше, тех, которые не боятся резать проклятым линиятам глотки и забирать их золото. Правду говорят, что вы привезли несметные сокровища?
Гарет улыбнулся, но не ответил.
– Чем я заслужил такую роскошную камеру? – спросил он, глядя на альков с двуспальной кроватью, застеленной невероятно чистым бельем, удобный диван, обеденный стол со стульями, за которым могла разместиться дюжина человек, камин, тепло которого гнало прочь пронизывающий холод, приносимый накатывающимся с реки вечерним туманом, письменный стол и книги.
– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал Ахара, – а я не должен отвечать на ваш. Пусть это станет сюрпризом.
Скоро в камеру Гарета пришли гости – лорд Квиндольфин и шестеро вооруженных до зубов слуг.
С грохотом распахнулась дверь, и два надзирателя проводили в камеру знатного вельможу и его свиту. Квиндольфин оглядел камеру, поджал губы, но ничего не сказал об обстановке.
– Прошу простить, что не приветствую вас поклоном, – сказал Гарет, – но я таким образом выражаю уважение только джентльменам.
Один из слуг Квиндольфина что-то пробурчал и двинулся вперед.
– Не обращай внимания, – сказал Квиндольфин. – Пусть говорит что хочет, все равно ему скоро вырвут язык. Вот видишь, Раднор, никому не удается ускользнуть от меня. Моя месть настигает любого, кто причинил мне зло.
– Особенно тайно и ночью, – сказал Гарет. – Как и подобает грязному работорговцу.
Квиндольфин побледнел.
– Что за чушь ты несешь?
– Только правду, – сказал Гарет, заметив удивленные выражения лиц надзирателей и даже одного из слуг Квиндольфина. – Мы встретились с вашим кораблем “Найджак”, и капитан Озеров объяснил, чем он занимался в южных морях.
– Ты лжешь!
– Быть может, вам будет интересно то, – продолжил Гарет, – что я сам убил Озерова, а ваш прекрасный корабль утонул во время шторма. Так что ваши деньги пропали.
– Я пришел сюда не за тем, чтобы выслушивать оскорбления предателя!
– Конечно, – согласился Гарет, – но так уж получилось.
Двое слуг бросились вперед, но Гарет отреагировал мгновенно. Он уронил стул на их пути, потом перевернул стол, отломал у него две ножки и, сжав их в руках, улыбнулся.
– Поиграем? – спросил он.
Слуга схватился за пистолет, и Гарет тут же размахнулся и бросил в него ножку, попав острым концом между глаз. Слуга резко вскрикнул и попятился.
– Хватит, – сказал один из надзирателей, доставая из ножен кинжал. – Этот человек ожидает решения королевского суда, и я не допущу, чтобы он пострадал!
Квиндольфин еще раз свирепо посмотрел на Гарета, повернулся и вышел из камеры, не сказав ни слова. Слуги вывели своего окровавленного товарища.
– Прошу меня простить за то, что пришлось сломать мебель, – сказал Гарет надзирателю.—Я возмещу ущерб, когда у меня появятся деньги.
