Дворец стоял на самой вершине горы. Его каменные стены были богато украшены, на парапетах виднелись готовые для стрельбы пушки, развивались бело-золотые флаги, а на самой верхней точке трепетал на ветру огромный черно-зелено-белый флаг Сароса с вышитым королевским гербом, который поднимали только тогда, когда во дворце находился король.
По внутреннему двору бесцельно бродили придворные, там же стояла шеренга королевских стражников в полном вооружении.
Гарет увидел Косиру, решил, что махать рукой не стоит, и тут его провели вдоль строя солдат во дворец.
В огромных залах никого не было, кроме стражников.
Гарета провели по залу мимо потрепанных знамен, завоеванных в битвах за многие века. Перед ним бесшумно распахнулись огромные двустворчатые двери, и Гарет оказался в покоях его величества с высоким сводчатым потолком.
Кроме Гарета, Квиша и стражников в покоях находился сухонький мужчина лет шестидесяти. Борода его была седой и всклокоченной и совсем не гармонировала с мантией из горностая и украшенной драгоценными камнями короной на голове.
Гарет, не замечая, как Квиш копается с цепью, вдруг почувствовал благоговейный страх и рухнул на колени.
Цепь слетела с его рук.
– Ты можешь встать, – сказал король Алфиери странно низким, звучным голосом, – и можешь подойти к нам; Стража, лорд Квиш, оставьте нас.
– Но…
– Мы повелеваем. Этот человек – наш верный подданный и не причинит нам вреда.
Квиш и стражники поспешили прочь.
– Итак, ты – знаменитый Гарет Раднор,—сказал Алфиери.
– Благодарю вас, ваше величество, но я не знал, что знаменит.
– О, ты, несомненно, знаменит. Знаменит тем, что пиратствовал в водах линиятов, знаменит тем, что поставил нас в затруднительное положение, когда этот дважды проклятый посол пригрозил разорвать перемирие, если ты не предстанешь перед судом и не будешь наказан. Так было бы значительно проще. Мы могли бы захватить твою добычу в качестве наказания, приказать нашему лучшему палачу умертвить тебя без боли и страданий, призвать твоих непокорных людей в береговую охрану или на флот и объяснить линиятам, что произошло недоразумение. И снова воцарился бы мир. Не считай нас слабовольным человеком, Раднор. Но мы дали клятву отцу, вернувшись с войны в Ютербоге, что ни один из наших подданных не лишится жизни на войне, и не нарушали эту клятву в течение тридцати лет. Ты не знаешь, что такое война, Раднор. Хуже ничего не бывает. Гарет промолчал.
– Ты не согласен, конечно. Говори. Мы не станем убивать тебя за то, что ты скажешь. Мы могли так поступить и раньше, – с некоторой жалостью произнес Алфиери. – Когда у королей была реальная власть. Говори, в чем мы не правы.
– Не могу сказать, что вы не правы, сир,—сказал Гарет. – Но я считаю, что есть вещи похуже войны, против которых мы должны выступать, например рабство.
Алфиери поджал губы и опустил взгляд.
– С этими ублюдками линиятами трудно сохранять мир, – сказал он. – Особенно когда они требуют четвертовать корсара, а сами имеют наглость заковывать в цепи наших подданных всего в нескольких лигах отсюда и оставлять за собой только пепелища.
Гарет вспомнил, о чем говорили между собой стражники, и решил поблагодарить какого-нибудь бога, которого выберет чуть позже.
– Проклятые линияты, – продолжал Алфиери. – Кроме того, есть прошения, поданные одной знатной дамой, Принцем купцов и его друзьями, и даже некоторыми огнедышащими командирами флота. Есть, правда, этот сукин сын Квиндольфин… А теперь наши подданные бегают толпами, орут твое имя и требуют, чтобы мы что-нибудь сделали с этими работорговцами. Позволь спросить тебя, Раднор. Мне сказали, что ты – наш верный слуга.
– Это – правда, сир.
– Тогда поговорим о сокровищах, которые ты якобы захватил у линиятов. Я не думаю, что ты собираешься облегчать нам жизнь и перевезешь их сюда из того места, где они спрятаны.
Гарет промолчал.
– Гм-м, – задумчиво произнес Алфиери.—Мы так и думали. Но позволь спросить, сколько их?
– В золоте, сир, достаточно, чтобы построить дворец, вернее, полдюжины дворцов. Золота и драгоценных камней, невиданных на Саросе, достаточно, чтобы заполнить трюмы двух кораблей так, что они пойдут ко дну. Других товаров —шелка, специй и всего прочего – хватило, чтобы заполнить трюмы еще трех трофейных кораблей, которые я отослал на север, прежде чем выступить против флота сокровищ линиятов.
Алфиери, не спуская с Гарета глаз, облизал губы.
– Мы понимаем, что вы, то есть пираты, заключили своего рода соглашение.
– Да, сир, мы называем его договором.
– Заключая этот “договор”, вы не забыли о своем монархе?
Гарет вспомнил о разделе, который он просто навязал команде.
– Конечно, ваше величество. Мы единогласно решили выделить вам шесть полных долей, больше, чем кому бы то ни было.
– Решили? – переспросил Алфиери. – Но ты же был капитаном, верно? Разве ты не мог навязать условия по своему усмотрению?
– Нет, сир. Это решение, как и все остальные, мы принимали голосованием.
Алфиери внимательно смотрел на него.
