Том и Кнол быстро привыкли к распорядку жизни на корабле. У Лабалы сначала возникали трудности, но постоянная жизнерадостность и огромная сила уберегли его от возможных врагов.
Гарет наблюдал за ними в полном изумлении. Иногда он думал, что для полной идиллии не хватало еще одного друга, но от таких мыслей только портилось настроение.
Косира — просто друг? Конечно нет. Ему же не хотелось спать с другими друзьями. Или виной всему обычная похоть?
Он полагал, что это не так, но боялся признаться себе, что влюблен. Любовь была якорем, жизненной вехой, которая удерживала тебя, привязывала к затхлости и суше.
У него не было причин считать, что Косира влюблена в него. Конечно нет. Он знал, что вожделение присуще не только мужчинам.
Это погружало его в еще более мрачные мысли непонятно о чем. Он старался больше внимания обращать на расчеты, которые из-за тайного груза были достаточно запутанными. Поэтому Гарет с радостью поднялся на палубу, когда его вызвал капитан Луинес.
Он понял, что предстояло обсуждать серьезный вопрос, — капитан отослал вахтенного офицера и сам занял его место на юте.
— Этот Лабала, — сразу же перешел к делу капитан. — Ведь ты настоял, чтобы я нанял его.
— Да, сэр. Что-нибудь не так?
— Ничего, если не считать, что он — поганый маг. Ты знал, что он — заклинатель?
— Да, — признался Гарет. — Он говорил, что баловался колдовством, когда работал портовым грузчиком.
— Мне не нужны маги на борту, — прорычал Луинес.
— Я понимаю, сэр, — сказал Гарет. — Большинство матросов относится к ним с недоверием. Но я бывал с ними в море, и все заканчивалось благополучно. Кроме того, Лабалу нельзя считать магом, он занимался разными мелочами, например приворотными зельями.
— Я не суеверен, — сказал Луинес. — У меня просто есть определенная причина не допускать присутствия магов на борту “Стойкого”.
Гарет ждал, но Луинес, казалось, не горел желанием объяснить.
— Взгляни на него, — наконец сказал он.—Там, под парусом, он явно пытается составить какое-то заклинание. Казначей, ты — его друг и должен сам с ним поговорить. Скажи, что я недоволен им, скажи, что он должен воздержаться от колдовства, пока находится на борту “Стойкого”. Если он достаточно умен, то поймет мое предупреждение и избавится от моего пристального… внимания.
Гарет вспомнил пункт о беспрекословном повиновении в договоре и сказал:
— Есть, сэр.
Он подошел к стоявшему у леера Лабале.
— Как дела, парень? — спросил тот. — Все в порядке, не определил по счетам, что мы сперли лишнюю селедку?
— У меня дела лучше, чем у тебя, — сказал Гарет и повторил приказ капитана Луинеса.
— Он настолько суеверен?
— Он просто сказал, что есть особые причины.
— Достаточно того, что он — капитан, я полагаю, — сказал Лабала. — Как раз когда мне в голову стали приходить разные умные мысли. Знаешь, Гарет, прошлой ночью, после полувахты, я увидел, что палубу окутывает туман, похожий на пляшущих духов. Мне в голову пришло заклинание, я произнес его, и эти туманные духи затанцевали, как хотел я. Думаю, если хорошенько подумать, я могу окутать туманом целую бухту.
Гарет поежился.
— Может быть, капитан прав.
— А, ты тоже суеверный. Это ведь были не духи, а водяной дым, который делал то, что я ему приказывал. Духи — совсем другое, и я не собираюсь шутить с ними. По крайней мере, пока. —Лабала вздохнул. — Кроме того, вахты проходят быстрее, если думаешь о таких вещах, как вода, огонь и дым. Жаль, что я не умею читать и писать, чтобы лучше следить за мыслями. Впрочем, приспущу-ка я паруса, вдруг сам капитан обладает Даром или кто-нибудь из его людей.
Он ткнул Гарета в ребра локтем.
— Чувствуешь, приятель? Я уже стал настоящим моряком.
Гарет с трудом восстановил дыхание.
— Лабала, ты что, не можешь высказать свою точку зрения только словами?
— Я не большой мастер говорить, — ответил Лабала. — Так что придется принимать меня таким, какой я есть.
На следующий день Луинес обучал команду пользоваться пушками. “Беды не миновать”, — подумал Гарет.
Он был рад, что всему научился в первых рейсах. Оказалось, что у него и Тома Техиди есть большие способности к стрельбе из пушки.
Они попадали в ящики, брошенные в воду в качестве мишени, со второго выстрела.
Луинес поручил Гарету командовать пушкой.
Еще Гарета беспокоило поведение команды. Некоторые матросы ничего не знали о Луинесе, но чуть меньше половины команды плавало с ним раньше.
Эти опытные моряки, в число которых входили два помощника и боцман, не делились опытом с новичками, как будто эти знания были приятным, но постыдным пороком, которым они тайно наслаждались. Некоторые моряки были явно не старше Гарета, но гораздо опытнее.
Даже сменившись с вахты, они держались особняком и не разговаривали с другими.
Гарет спросил об этом одного из них, когда тот стоял у руля и на юте кроме них никого не было. Моряк нарочито округлил глаза и сказал:
— Сэр, у нас нет секретов ни от кого. Но вы же знаете, как сдержанно ведут себя опытные люди с непроверенными новичками.
