Они стояли на палубе “Свободы”. Гарет наблюдал за установкой четырех пушек на главную палубу, что позволяло увеличить количество орудий до десяти по каждому борту. Корабль был тихоходным, но из-за такой огневой мощи его следовало оставить здесь, а не отсылать домой.
— Я знаю, что могу предотвратить последнее, — сказал Н'б'ри, — но не уверен, что справлюсь с командой. Гарет, ты же передал мне самых отъявленных бездельников и распутников.
— Потому что они не нужны мне на борту вовремя рейда, — объяснил Гарет. — Мне нужны люди, которым я смогу доверять.
Н'б'ри молча смотрел на него, но Гарет знал, что он с трудом сдерживает ярость.
— Значит ты будешь развлекаться, а я буду сидеть в безопасном месте со всей нашей добычей? Дьявол, лучше бы я не заслуживал такого доверия!
— Но ты заслуживаешь.
— А как насчет Тома? Он надежен как скала. А, понимаю. Боишься, что он бросит тебя за борт, если ты предложишь ему пропустить самое увлекательное сражение в жизни.
— В этом есть доля истины.
— Ты знаешь, что я могу выйти из компании.
— Но не выйдешь.
— Если будешь задаваться, брошу тебя за борт сам, — сказал Н'б'ри. — Но ты прав, как всегда прав, будь ты проклят.
Он еще раз взглянул на список и покачал головой:
— Какого дьявола это не может подождать, пока мы не вернемся из похода?
Гарет глубоко вздохнул:
— Потому что существует возможность того, что мы не вернемся. И мне совсем не хочется, чтобы в бою участвовали корабли, которые тебе предстоит отвести на север.
— Вот в чем дело.
— Не забывай, — продолжил Гарет, — тебе и другим матросам причитаются равные доли, участвовали вы в сражении или нет.
— Это успокаивает, — язвительно произнес Кнол. — Знаешь, я занялся с тобой пиратством не только для того, чтобы разбогатеть.
— Знаю, — ответил Гарет. Он хотел сказать, что сам не в восторге от своего выбора, но понимал, что это будет проявлением трусости. Он был избран капитаном и обязан сам принимать решения, пока его место не займет другой.
— Хорошо, — неохотно согласился Кнол.—Мне предстоит еще сообщить обо всем Номиосу. Надеюсь, он не бросит меня за борт и не зарубит саблей.
Гарет проводил взглядом выходившие из лагуны три корабля Н'б'ри, пожелал им счастливого плавания и постарался не думать о том, как ему пришлось поступить со своим другом. Он пытался мыслить рационально, убедить себя в том, что жалеть не о чем. По крайней мере, он спас Кнола от мучительной смерти в руках линиятов, если удача отвернется от них.
Впрочем, лучше он себя не почувствовал и поспешил на встречу с другими капитанами, чтобы обсудить, как они будут сражаться с линиятами, когда, вернее, если повстречаются с ними.
Когда к Гарету подошел Лабала, до отхода оставалось три дня.
— Мой отец говорил, что в наших краях сны об акулах предвещают несчастье.
— Тебе снились акулы? — спросил Гарет.
— Да.
— Думаешь, твой сон сможет остановить то, что было вызвано другим сном?
Лабала посмотрел на корабли, по которым сновали матросы, завершая последние приготовления к походу, на лодки, подвозившие с берега продукты и порох.
— Нет, — произнес он медленно, — на это я не рассчитываю.
Дафлемер, находившийся на борту флагманского корабля “Напористый”, вывел из лагуны пиратскую флотилию.
Ветер был попутным, и Галф приказал поднять на “Стойком” все паруса. Скоро по голубым, с белыми шапками пены, волнам заскользили под полными парусами все корабли.
Гарет оглянулся и посмотрел на острова, он увидел стоявших на берегу женщин и детей, которые махали им руками, желая счастливого плавания.
Он отвернулся, оставив позади тепло и безопасность земли.
Впереди было только открытое море и золото линиятов.
Корсары, как и все торговые моряки, каковыми они, в сущности, и являлись, до смерти боялись столкновений и предпочитали, чтобы ближайший корабль был лишь точкой на горизонте, поэтому двадцать шесть кораблей шли строем, который только из вежливости можно было назвать неровным.
Они шли на юг вдоль гряды островов, граничащих с островом Флибустьеров, потом через открытое море к Каши, чтобы подойти к берегу к западу от Батана и там дождаться подхода кораблей с сокровищами.
Самыми крупными кораблями были “Свобода” и “Найджак” Петрича. Последний, в отличие от “Свободы”, был трехмачтовиком с узким корпусом, который легко резал волны, а не тыкался в них тупым носом. Другими кораблями пиратов были перестроенные северные торговые суда, захваченные у линиятов, или патрульные корабли.
Флотилия подошла к берегу, потом повернула в море и спустила паруса. Дафлемер подал сигнал сбора капитанов, и Гарет приказал спустить шлюпку.
Когда он подходил к “Напористому”, к нему присоединились шлюпки Фролна, который стал капитаном “Свободы”, Галфа с “Мстителя”, освобожденного кашианца Дихра с “Доброй надежды” и Петрича с “Найджака”.
Каюта Дафлемера была забита пиратами, возбужденными от предвкушения богатой добычи. Когда все, кроме Гарета, налили себе по кружке бренди из бочонка с выбитым днищем, Дафлемер, призывая к тишине, постучал по столу рукояткой незаряженного, как надеялся Гарет, пистолета.
