Встретив на Сен-Доменге старых друзей, буканьеры Бланшара, да и он сам, на радостях от встречи и чтобы достойно отметить первую удачу, напились до бесчувствия. Похмелье новоиспеченных флибустьеров оказалось очень тяжелым – испанцы, напавшие на пинассу под покровом темноты, повязали их спящих. Никто даже не успел схватиться за оружие. Гуго Бланшара, его команду и нескольких буканьеров отправили на испанскую территорию Эспаньолы, где со дня на день их должны были казнить. Они уже висели бы на реях, но им повезло: губернатор решил отложить казнь до праздника какого-то святого, чтобы все произошло при большом стечении жителей острова, любителей таких зрелищ.
Эту новость Тимко узнал случайно. Нимало не беспокоясь о судьбе пинассы, он вышел в море и взял курс на один из многочисленных островков Карибского моря под названием Вирген Магра – Девственница Марго. Почему его так назвали, можно было лишь гадать. Вряд ли женщины, которые попадали на Мейн, были девственницами. И уж совсем невероятно, чтобы пираты, решившие отобрать у девушки ее честь, долго дожидались возможности сойти на берег для сего действа, тем более на этот унылый островок, где не было ничего, кроме песка, камней и чахлой растительности. У Вирген Магра имелось лишь одно достоинство – хорошо закрытая от ветров бухта, где удобно проводить килевание[44] и ремонт судов. Именно здесь Тимка должен был ждать Гуго Бланшар со своей пинассой.
Везение, начавшееся с захвата испанского корабля, для Тима Фалькона и его команды продолжалось. На половине пути к Вирген Магра они захватили небольшой испанский флейт[45], вооруженный шестнадцатью пушками, который направлялся из Пуэрто-Рико в Новую Испанию с грузом какао и драгоценностей. В трюмах буканьеры нашли сто тысяч фунтов какао, пятьдесят тысяч пиастров и драгоценностей на двадцать тысяч песо[46]. А еще там было восемь тысяч фунтов пороха, мушкеты и фитили, предназначенные для гарнизона какого-то острова, находившегося на пути следования судна.
Ни топить, ни продавать флейт Тимко не стал – больно хорош был корабль. Но ему пришлось вернуться на Тортугу, чтобы немного подремонтировать свой приз и набрать на него команду. Там ему и сообщил о судьбе Гуго Бланшара один буканьер, которому повезло скрыться в сельве от испанцев, когда те напали на торговцев и пинассу, стоявшую на якоре. Буканьеры разведали, в каком поселении держат их товарищей, но отбить пленников не было никакой возможности – в гавани, на берегу которой испанцы построили форт и селение, находились большие суда, а многочисленный гарнизон форта состоял из опытных солдат-ветеранов, которых на мякине не проведешь…
Тимко заказал себе бренди. Ром ему не нравился, а бренди был похож по крепости и вкусу на добрую варенуху и напоминал о далекой родине. Таверна, в которой он сидел, была куда хуже, чем заведения подобного рода на Тортуге. Гавань Пти-Гоав только начали обустраивать, поэтому таверна представляла собой просторную деревянную хижину, стены которой были сплошь в щелях – для лучшего проветривания. Грубо сколоченные столы и скамьи, большая масляная лампа под крышей – потолка в таверне не было, только крыша из стеблей маиса – и сбитая на скорую руку стойка, за которой важно восседал бывший пират Одноглазый Хью. Как раз с ним и договорился Тимко, что тот познакомит его с нужными людьми. Ими были марониры.
Если среди корсаров, каперов и флибустьеров все-таки можно было найти человека, который обладал бы хоть малой толикой сострадания к своим жертвам, то просить снисхождения у марониров – все равно что разговаривать со скалой. Они были свирепыми, как дикие звери, и не знали ни страха, ни жалости. Марониры очень редко брали патент на пиратский промысел; это была отдельная, обособленная каста морских разбойников, коварных и беспощадных.
Маронирами их назвали испанцы. Большей частью это были преступники или дезертиры. Порядки, царившие на судах, принадлежащих испанской короне, были настолько бесчеловечны, что французские и английские матросы, которых тоже держали в черном теле, могли смело считать, что по сравнению с испанцами они жили как короли. Не выдерживая полного бесправия, постоянных зуботычин от офицеров и полуголодного существования, испанские матросы дезертировали с кораблей и становились маронирами. Разбогатеть или умереть в борьбе за сокровища было для них гораздо предпочтительнее, нежели погибнуть в полной нищете, защищая чужое добро на испанских галеонах.
