Корт XXIII полностью

Каждое утро, проходя по этому коридору, широкоплечий мужчина с невыразительным лицом слегка втягивал голову в плечи. Казалось, он опасается поднять глаза и встретиться взглядом с сотнями глаз, которые, не мигая, глядели на него с портретов. Этими портретами, цветными, объемными, удивительно похожими на живые лица, увешан весь коридор.

Это портреты людей, пропавших без вести на планете за последние 10 лет: с января 2222 года по май 2232-го. Под фотографиями зелененькими буковками аккуратно написано, кто был этот человек, чем занимался, где встречен в последний раз. Надписи горели днями и ночами, из месяца в месяц, годами и десятилетиями. Иногда, правда, они сменялись торжественной алой надписью: «Человек найден!», и через день-другой портрет исчезал со стены. А его место занимал другой…

Люди исчезали по разным причинам. Дети сбегали от педагогов, жены от мужей, зятья от тещ, преступники от наказания. Люди исчезали в результате несчастных случаев, преступлений и просто так. Так было, есть и будет.

Мужчина, проходивший каждое утро по этому коридору, всегда останавливался у фотографий найденных. Вот и теперь его привлекло милое девичье лицо. Светлая шатенка со слабой улыбкой на бледных губах. У нее были зеленоватые глаза с какими-то пронзительно печальными искорками в глубине зрачка. Надпись под портретом гласила:

«А при каких обстоятельствах найдена?» — подумал мужчина.

— Вот и хорошо, — сказал мужчина, повернулся и пошел своей дорогой.

…Как всегда по утрам, войдя в свой кабинет, Андрон Гурилин отбросил в стороны тяжелые гардины и взглянул на город.

В эти часы окно выходило на север. Солнце озаряло прятавшиеся в утренней дымке пилоны трансъевропейской магистрали. Возвышавшиеся же над ними громады зданий — Совета космоса, Совета интеграции, Дома просвещения — казались исполинскими хрустальными пузырями, парящими в воздухе.

Спустя час-другой, когда башня Совета права повернется на 15°, вдали появятся города-спутники — Радость и Надежда. Ближе к полудню замерцает над горизонтом сверкающая громада Дворца Труда. И так в течение суток, поворачиваясь вокруг своей оси, башня предоставит своим служащим возможность полюбоваться многообразием города с 50-миллиардным населением.

Гурилин любил этот город-гигант, необъятные просторы прирученных морей и обжитых океанов, тенистый полумрак и свежесть его лесопарков, суету и оживление центральных улиц и площадей. Любил безграничность его проспектов, величественные и смелые архитектурные ансамбли и чудесные фонтаны изысканных парков, любил какой-то странной, болезненной любовью, какой, верно, беспутная мать любит свое увечное дитя, плод разгульной ночи. Любил и ненавидел.

Он был первым и единственным детективом этого города. Полностью эта должность именовалась — «главный юридический инспектор по делам насильственных и антиобщественных деяний при Совете права». По роду своей деятельности ему приходилось совмещать порой функции полицейского, следователя и прокурора, что, согласитесь, для одного человека несколько многовато.

В описываемое утро, а именно в четверг, 14 мая 2232 года, придя на работу как обычно в седьмом часу утра, он откинул гардины и открыл форточку, впустив в комнату струю свежего воздуха и немного городского шума.

— Рад видеть вас в добром здоровье, — сказал пульт, когда Андрон опустился в кресло. Этот обряд ввел его предшественник. Он был чудаковатый малый, этот Шенбрунн, и на досуге любил поболтать со своим компьютером. Вероятно, в те времена в городе жилось поспокойнее, так что инспектору ведомо было слово «досуг»… Бедняга Шенбрунн. Когда город захлестнула волна преступности, он просто взял и исчез, бежал от суеты, упреков и следствия, бросив на произвол судьбы свое любимое детище: универсальную кибернетическую систему следственной работы и охраны порядка.