Он встал. И оказалось, что хотя он широкоплеч и тучен, но совсем мал ростом. Почти такой же, как и ребята.
— Вот так,— сказал Серов,— подержу их два дня у себя. Будут сыты.
Выйдя из губоно, ребята столкнулись с директором московского детского дома Борисом Сергеевичм, тем самым, который с Коровиным приезжал несколько дней назад в усадьбу и разговаривал с «графиней».
Услышав, что ребята были у Серова, он спросил:
— Велел вам убираться из усадьбы?
— Нет, почему? — удивился Миша. — Мы у него были совсем по другому делу… Я бы вам рассказал, да вот,— он показал на Игоря и Севу, — надо ребят отвести…
— Я вас провожу, — сказал Борис Сергеевич.
По дороге Миша рассказал Борису Сергеевичу о происшествиях последних дней. Генка живописно прокомментировал его рассказ, Борис Сергеевич пожал плечами:
— Здесь два детских дома. Оба наполовину свободны. Почему же Серов не поместил ребят туда? Непонятно.
— Он решил, что Игорю и Севе будет у него лучше,— сказал Генка, — все же домашняя обстановка.
— Серов мог бы так и сказать, — ответил Борис Сергеевич, — но он сослался на то, что детдома загружены, а это неверно.
— Мы не могли отказаться, — сказал Миша, — ребят-то надо куда-то поместить.
— Да, конечно, — согласился Борис Сергеевич.
— А как же иначе? — подхватил Генка. — У Серова их и накормят, и напоят, и в постельку уложат… «Накормила, напоила и поесть дала ему»… Везет этим дурачкам, честное слово! Из лагеря убежали, всех растревожили, в дурацкую историю влипли и вышли сухими из воды. Им бы не у Серова на пуховиках прохлаждаться, а посидеть бы эти два дня в милиции…
— Откуда ты знаешь, что у Серова пуховики? — возразил Игорь.
— Знаю. По лицу видно, что на пуховиках спит.
— Какой проницательный! — засмеялся Борис Сергеевич.
Серов жил на окраине, и им пришлось пересечь весь город.
— Ну и город! — разглагольствовал Генка. — Даже трамвая нету. И смотрите, как интересно — все улицы называются: Стрелецкая, Сторожевая, Пушкарская, Солдатская, Ямская… Старинный город. Наверно, здесь раньше крепость была.
— Город старинный, — подтвердил Борис Сергеевич,— он существовал еще до возникновения Москвы.
— Вы по поводу трудкоммуны приехали? — спросил Миша.
— Да, — нахмурился Борис Сергеевич.
Но как обстоит дело с трудкоммуной, рассказывать не стал.
Зато он подробно расспросил об убийстве Кузьмина. В ответ на уверения Миши, что Рыбалин к этому непричастен, Борис Сергеевич сказал:
— Мне трудно судить. Я не знают обстоятельств дела. Но виноват тот, кто заинтересован в убийстве Кузьмина.
Наконец они дошли до квартиры Серова.
Это был одноэтажный домик с небольшим крылечком и тремя окнами, завешенными белыми занавесками. За длинным забором, выкрашенным, как и дом, в ярко-красную краску и утыканным сверху длинными, острыми гвоздями, виднелись верхушки яблонь и груш. Возле двери висела на проволоке ручка звонка.
— Устраивайте свои дела, я подожду вас, — сказал Борис Сергеевич и медленно пошел вдоль улицы.
Мальчики поднялись на крыльцо. Миша потянул ручку звонка За дверью послышался металлический грохот, потом шаги.
— Кто там? — спросил женский голос.
— Мы от товарища Серова, — ответил Миша.
Загремели запоры. Дверь открылась. На пороге стояла высокая красивая женщина в ярком халате, на котором были нарисованы зеленые и желтые цветы.
— Нас прислал товарищ Серов… — начал Миша.
— Я знаю, — проговорила женщина, и ее тонкие губы брезгливо искривились. — Кто остается?
Миша показал на Игоря и Севу:
— Вот они…
Она сделала шаг назад и шире раскрыла двери:
— Проходите!
Игорь и Сева нерешительно вошли в дом. Женщина сразу захлопнула за ними дверь.
Несколько озадаченные таким приемом, Миша и Генка стояли на крыльце.
— Я думал, что и нас обедом угостят, — уныло проговорил Генка.
— Угостят! Как же! — ответил Миша. — Дожидайся! — И он с возмущением посмотрел на дверь: даже попрощаться не дали с ребятами.
Но на кого похожа эта женщина? Определенно знакомое лицо. Может быть, на кого-нибудь из жильцов их дома на Арбате?..
— Честное слово, — сказал Генка, — еще немного — и я умру от голода…
Генка не умер с голоду. Через час мальчики вместе с Борисом Сергеевичем вышли из столовой Нарпита с животами, туго набитыми щами и рисовой кашей.
За обедом Борис Сергеевич рассказал, что с трудкоммуной пока ничего не получается. Возражает Серов, его поддерживает кое-кто из местных руководителей. Ссылаются на историческую ценность усадьбы. Следовательно, сказал Борис Сергеевич, задача заключается в том, чтобы опровергнуть эту версию. А ее можно опровергнуть. Он уже собрал в Москве кое-какие данные. С этой же целью он сейчас пойдет в местный краеведческий музей. Там хранится обстановка усадьбы. Возможно, в музее найдется кое-что полезное.
— Нам Серов тоже рассказывал про музей,.— сказал Миша. — Можно, мы с вами туда пойдем?
— Пожалуйста.
