Кортик: За честь и верность полностью

— Да, — медленно кивнул он. — Ночь после наезда. И ровно сутки спустя, как я отказал Дубовым в дубликате шпаг. — Его глаза стали холодными, как лезвие. — Но это пока лишь догадки. Надо разобраться, что я намудрил с теми шпагами… Может, тогда поймем, в чем причина всего этого.

Часы с кукушкой вдруг тихо щелкнули, словно подтверждая его слова.

— Все же об одном свойстве я припоминаю… — дедушка провел пальцами по лезвию кортика, и в воздухе на мгновение вспыхнули тусклые серебристые искры, будто металл отозвался на его прикосновение. — Пойдем в мастерскую, попробуем проверить.

Мы спустились в подвал — настоящую алхимическую лабораторию, где воздух был пропитан запахом старинного пергамента, сушеных трав и металлической пыли. Полки, доверху заставленные склянками с мутными жидкостями, древние фолианты в потрескавшихся кожаных переплетах, стеклянные шары с застывшими внутри молниями — все это создавало ощущение, будто время здесь течет иначе.

— Семен, возьми самую большую кастрюлю, налей воды и принеси к нам, — распорядился дед, расчищая место на массивном дубовом столе, испещренном руническими символами.

Пока Семен хлопотал у раковины, я наблюдал, как дед перебирает стеклянные сосуды с мерцающими субстанциями, шепча что-то на забытом языке. Его пальцы скользили по ящику с резными символами, будто ища что-то по памяти.

— Дед, что ты ищешь? — спросил Семен, ставя на стол медный котел, в котором вода тут же заколебалась, словно почувствовав магию.

— Бересту. Хотя бы кусок бересты.

— Дед, да вон поленница у камина! Тебе какой размер нужен?

— Возьми кортик у Петра. Нужен кусок, чтобы кортик поместился на нем, и не меньше десяти сантиметров оставалось по краям. Как лодочка.

Семен быстро содрал кору с полена, и через минуту перед нами лежал ровный, почти ритуально чистый лоскут бересты. Дед аккуратно положил на него кортик — и вдруг края бересты сами собой загнулись вверх, будто невидимые руки придали ей форму чаши.

— Опускай в воду, — прошептал дед.

Как только береста коснулась поверхности, вода вокруг нее завихрилась, образовав мелкие спиральные волны. Кортик закачался, затем начал медленно вращаться, будто его вела невидимая сила.

— Смотри, он крутится! — воскликнул Семен, его глаза горели восторгом и трепетом.

Мы замерли, наблюдая, как лезвие кортика мерцает в отражении воды, а его рукоять, украшенная змеиным узором, словно оживала.

Через несколько минут вращение замедлилось. Кортик дрогнул, затем поплыл, словно стрелка компаса, и уперся острием в восточный край кастрюли.

— Что это было? И что это значит? — спросил я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Дед ухмыльнулся, и в его взгляде вспыхнуло что-то древнее, чем он сам.

— Вспомнил одно свойство. Этот кортик — ключ. И я встроил в него функцию поиска замка.

— Замка? — я перевел взгляд с кортика на деда.

— Да, замка. Но подробности — только в архивах. — Он потрогал лезвие, и на мгновение по металлу пробежали синие искры. — Ты наследник кортика, и раз тебе ничего о нем не рассказали… Думаю, мне можно будет все раскрыть. Тем более, на нем нет клейма «Особо секретно».

— Особо секретно?

— Да, — дед достал маленькую лупу с серебряной оправой и показал на едва заметную насечку у основания клинка. — На некоторых изделиях я ставлю такие клейма. Чтобы даже под пытками никто из нашего рода не мог раскрыть их свойства. Мне доводилось делать артефакты для Императора… и кое-кого пострашнее.

Он провел пальцем по руне, напоминающей сплетенных змей, и я почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— Так что этот кортик — еще и компас. Но чтобы точно определить, где замок…

— Мне нужен еще один кортик?