Тогда все и началось. Ему льстили и умоляли, а расстроенный Майкл стоял посредине комнаты. Вдруг, резко развернувшись, он, хлопнув дверью, вышел. Оседланная лошадь ждала его во дворе. Майкл вскочил в седло и выехал за калитку, распугивая цыплят. Он мчался галопом.
Родители слушали, как стихает стук копыт. Гарри встал.
— Куда ты? — резко спросила Анна.
— В кабинет.
— К бутылке бренди, — уточнила она.
— Нет, Анна.
— «Нет, Анна», — передразнила она. — «Пожалуйста, не надо, Анна». Вот и все, что ты можешь сказать. — Ее недавно нежный голос превратился в рев разъяренной тигрицы.
— Пожалуйста, Анна. Я обещаю, что не разрешу ему уехать.
— Ты остановишь его? — Она расхохоталась. — Как ты остановишь его? Будешь греметь орденами? Как ты его остановишь — ты, который ничего не сделал за всю свою жизнь? — Она снова злобно расхохоталась. — Почему бы тебе не показать ему обрубок ноги и попросить пожалеть бедного калеку-папочку?
Гарри выпрямился. Его лицо было очень бледным.
— Он послушается меня. Ведь он мой сын.
— Твой сын?
— Анна, пожалуйста…
— Твой сын! Вот это новость! Он не твой сын, а Сина.
— Анна! — Он очень хотел, чтобы она замолчала.
— Интересно, откуда у тебя мог взяться сын? — Она опять хохотала, а он ничего не мог поделать.
Гарри отправился к двери, а она все кричала ему вслед, задевая две самые болезненные темы — увечье и бесплодие.
Он прошел в кабинет, хлопнул дверью и запер ее. Потом быстро подошел к массивному шкафу с выдвижными ящиками, стоящему рядом с конторкой, налил пол бокала и выпил. Опустился на стул, закрыл глаза и снова потянулся за бутылкой. Налив бренди, он закрутил пробку. Эту порцию Гарри цедил очень медленно, где-то с час. Он научился радовать себя.
Гарри расстегнул пуговицы, снял форму, повесил ее на спинку стула, снова пригубил из бокала, наклонился над пачкой исписанных листов и стал читать тот, который лежал сверху.
«Коленсо. Описание кампании в Натале под командованием генерала Буллера. Составлено полковником Гарри Коуртни, награжденным крестом Победы и медалью за доблесть».
Он поднял страницу, отложил ее в сторону и стал читать дальше. Он столько раз перечитывал написанное, что и сам поверил в эту историю. Это было здорово, и он знал это. Господин Вильям Гейнеман из Лондона тоже разделял эту точку зрения. Гарри отослал ему первые две главы, и их обещали напечатать как можно скорее.
Все утро он работал спокойно и радостно. В полдень старик Джозеф принес ему еду в кабинет: холодного цыпленка с китайским салатом и бутылку белого вина, завернутую в белоснежную салфетку. Он ел и работал одновременно.
Вечером, дописав последний параграф и поставив точку, он положил ручку в чернильницу. Гарри улыбался.
— Ну а теперь пора навестить мою красавицу, — произнес он вслух и надел форму.
Дом в Теунискраале стоял на вершине. Это было большое здание с белыми стенами, соломенной крышей и голландскими фронтонами. Поблизости были разбиты клумбы с азалиями и голубыми рододендронами, граничащие с «загонами для лошадей. Два из них были отведены для кобылиц с жеребятами и однолеток. Гарри остановился у низкого забора и наблюдал за молодняком, пристающим ко взрослым.
Потом он захромал вдоль забора к небольшому участку, огороженному девятифутовыми столбами, где содержалась племенная кобыла. Она ждала его, приветливо кивая, прядая ушами и танцуя от нетерпения.
— Хочешь сахара? — Гарри кашлял, потирая руки, пока лошадь лакомилась. — Вот и все.
Кобыла благодарно склонила голову, а хозяин потрепал ее по шее:
— Вот и все, моя дорогая. А теперь побегай для меня. Дай мне полюбоваться тобой. — Он отошел назад и громко захлопал в ладоши.
Гордое животное встало на дыбы и победно заржало, рассекая копытами воздух.
Грациозная и сильная, она заметалась в загоне.
— Беги! — крикнул Гарри.
Кобылица перешла на галоп, носясь по треку и взбивая пыль копытами. Солнце плясало на ее шкуре, под которой играли хорошо тренированные мускулы.
— Беги! — Прислонившись к дыре в заборе, Гарри наблюдал за животным, и ему вдруг стало очень тоскливо.
Немного погодя он выпрямился и крикнул через конный двор:
— Зама, забери лошадь.
Два грума вели племенную кобылицу на длинном поводу. Ее ноздри раздувались. Гарри стоял с закрытыми глазами, пока троица не скрылась из виду.
— До встречи, моя красавица, — прошептал он дрожащим от волнения голосом.
Майкл «Коуртни спешился на вершине среди скал. Целую неделю он боролся с искушением вернуться на это место. Ослушаться родителей казалось ему вероломством.
Впереди виднелось крохотное пятнышко Теунискрааля. А между лесом и железной дорогой торчали крыши Ледибурга.
Но Майкл не смотрел туда. Он стоял рядом со своей лошадью, глядя на гигантские вершины деревьев на северной стороне холма.
Акации сильно выросли и заслоняли кронами тропинки между рядами. Зеленые вершины раскачивались, напоминая волны, гуляющие по морю.
