— Ступайте за ветром и слушайте голос сладкоголосого певчего. Он укажет дорогу.
Лусима судорожно вздохнула и села. Глаза ее прояснились, будто с них спала пелена. Как-то странно, словно видя в первый раз, шаманка посмотрела на Леона.
— Это все? — спросил он.
— Больше у меня нет ничего, — ответила она.
— Я не понял. Кто такой этот сладкоголосый певчий?
— Я передала тебе все послание. Если богам угодна ваша охота, вы все поймете в свое время.
С самого начала Лойкот тенью ходил за Леоном, но при этом держался на почтительном расстоянии. Вот и теперь, стоило Леону сесть у костра вместе с дюжиной старейшин, как мальчишка бесшумно появился за спиной. Участия в разговоре он не принимал, однако слушал внимательно, ловя каждое слово.
— Я хочу знать обо всех передвижениях людей и животных как по долине, так и по землям, лежащим за Килиманджаро и Меру. И еще я хочу, чтобы все сведения о таких передвижениях доставлялись мне как можно быстрее.
Выслушав пожелание, старейшины оживленно обсудили его между собой. Похоже, у каждого имелось на этот счет собственное мнение. Следить за ходом дискуссии Леон не успевал, знание языка позволяло лишь улавливать отдельные аргументы и возражения.
Сидевший рядом Маниоро шепотом переводил.
— На землях масаи много людей. Ты хочешь знать о каждом? — спрашивали старики.
— О ваших людях мне знать ничего не надо. Меня интересуют только чужаки, белые, особенно була матари. — Була матари масаи называли немцев. В буквальном переводе это означало «ломающие камень» — первые немцы были геологами, которые постоянно носили с собой молотки и брали повсюду образцы горных пород. — Я хочу знать о передвижениях була матари и их солдат-аскари. Хочу знать, где они строят стены или копают ямы, куда ставят свои большие пушки, бундуки мкуба.
Разговор затянулся допоздна, тем не менее к единой точке зрения участники совета так и не пришли. В конце концов один из них, беззубый старик, единолично взявший на себя обязанности выразителя общего мнения, произнес судьбоносные слова:
— Мы подумаем об этом.
Все поднялись и потянулись к своим хижинам. Леон и Маниоро остались одни. И тут из гущи кустов у них за спиной донесся тихий голосок:
— Ничего они не решат. Будут думать и говорить, а потом снова думать и снова говорить. И ничего вы от них не услышите, кроме звука их голосов. Уж лучше слушать ветер в верхушках деревьев.
— Ты выказываешь неуважение к старейшинам, Лойкот. Это плохо, — укоризненно сказал Маниоро.
— Я — морани и уважение выказываю тем, кого сам выбираю.
Леон понял и рассмеялся.
— Вылезай-ка из темноты, мой славный воин, и покажи нам свое честное лицо.
Паренек ступил в круг огня и уселся между мужчинами.
— Лойкот, когда мы шли с тобой к железной дороге, ты показывал мне следы большого слона.
— Помню.
— А потом ты его следы видел?
— Я видел его в полную луну, когда он ходил в лесу около нашего лагеря.
— Где это?
— Мы пасли скот возле курящейся горы богов. Это в трех дня пути отсюда.
— С тех пор здесь прошли сильные дожди, — сказал Маниоро. — Тропинки будут размыты. К тому же после полной луны прошло много дней. Слон мог уйти далеко на юг, даже до озера Маньяра.
— Если не начать охоту с того места, где слона видел Лойкот, то откуда? — спросил Леон.
— Сделаем так, как советует Лусима. Последуем за ветром.
Когда они на следующее утро спустились с горы, ветерок, теплый и тихий, дул с запада. Высоко в небе проплывали облака, похожие на огромные галеоны под белыми парусами. Достигнув дна долины, отряд повернул по ветру. Открытые пространства преодолевали легкой трусцой, в лесу шаг сбавляли. Маниоро и Лойкот шли впереди, разбираясь в тысячах покрывавших землю следов, порой останавливаясь, указывая Леону на те, что требовали особого внимания. Ишмаэль со своим огромным узлом постепенно отставал и через какое-то время пропал из виду.
Дувший в спину ветер уносил их запах вперед, и пощипывавшие травку животные, уловив приближение человека, поднимали головы и настороженно смотрели на охотников. Потом стадо раздвигалось, пропуская людей и наблюдая за ними с безопасного расстояния.
Трижды за утро им попадался след слона. Там, где прошли великаны, остались поломанные и ободранные добела, сочащиеся соком ветки. Над кучами свежего помета вились тучи насекомых. У следопытов эти знаки интереса не вызвали.
— Молодые, — заметил Маниоро. — Не в счет.
Немного дальше Лойкот нашел другой след.
— Очень старая слониха, — рассудил он. — У нее от старости подошвы стерлись.
Часом позже Маниоро указал на еще несколько свежих отметин.
— Здесь прошли пять самок. У трех слонята.
