Два дня спустя он нашел западню из бревна, устроенную так хитро и скрытую так искусно, что бревно убило взрослую выдру. Марк с помощью толстой ветки убрал бревно и нагнулся к тушке. Он погладил блестящий, мягкий, шоколадного цвета мех и опять разозлился. Непонятно почему он привык считать животных долины своими и ненавидел всех, кто охотился на них и мешал им жить.
Теперь его внимание разделилось почти поровну между поисками могилы деда и следов браконьера. Но прошла целая неделя, прежде чем он снова наткнулся на след загадочного охотника.
Каждое утро он в предрассветных сумерках переправлялся через реку. Было бы проще покинуть лагерь под фиговым деревом, но сентиментальное чувство удерживало его здесь.
Это был лагерь деда, их общий старый лагерь; к тому же ежедневные переходы через реку и блуждания по болотистой местности, где сливались две реки, нравились ему. Хотя Марк продвигался только по краю водного мира, он понимал, что это сердце первозданной глуши, бесконечный источник драгоценной воды и еще более драгоценной жизни, последнее надежное убежище для многих существ в долине.
На болотистых тропах в зарослях тростника и папируса он ежедневно находил следы крупных животных; заросли смыкались над головой, образуя прохладный темный туннель между живыми зелеными стеблями. Сюда захаживал капский буйвол, дважды Марк слышал, как эти буйволы проходят в тростнике, но ни разу их не видел. Были здесь и гиппопотамы, и крокодилы, но днем они не покидали темных, окруженных зарослями тростников озерков и загадочных, поросших лилиями омутов. Ночью Марк часто просыпался и, кутаясь в одеяло, слушал их хриплый рев, далеко разносившийся по болотам.
Однажды днем, сидя на длинном каменистом мысе, вдающемся в болото, Марк увидел, как самка белого носорога вывела своего детеныша из густых тростников, чтобы покормить его на краю кустарника.
Светлую шкуру этой огромной старой самки покрывали шрамы и царапины; гигантское тело доисторического чудовища, весящее не меньше четырех тонн, все было в складках кожи; самка тревожно нависала над детенышем, подгоняя его длинным, слегка изогнутым рогом; детеныш был еще безрогий и толстый, как поросенок.
Глядя на эту пару, Марк неожиданно понял, как дороги ему эти места, и в нем еще больше окрепла собственническая любовь.
Здесь он жил как первый человек на земле, и это будило в глубине его души какое-то древнее чувство.
В тот же день он снова обнаружил у Ворот Чаки свежие следы присутствия другого человека. Он шел по еле заметной звериной тропе, проходящей по верху хребта, одной из тех, что соединяют склоны откосов, и неожиданно наткнулся на след.
Это были отпечатки босых ног с широкими ступнями, никогда не знавших обуви. Марк опустился на колени и внимательно рассмотрел их. Он сразу понял, что для женщины след слишком велик.
Ширина шага говорила о том, что человек высок. Большие пальцы при ходьбе чуть отклонены внутрь, упор приходится на носки и пятки. Такая походка бывает у спортсменов. Человек при ходьбе не шаркает, не задевает землю большими пальцами, ноги он поднимает высоко и легко перемещает центр тяжести; сильный, быстрый и осторожный, он передвигается стремительно и неслышно.
След был такой свежий, что там, где человек помочился, еще вились в поисках влаги и соли желтые бабочки. Марк был очень близко к нему, и почувствовал охотничье возбуждение. Без колебаний он побежал по следу.
Он быстро догонял незнакомца. Тот, кого он преследовал, не подозревал о его существовании. В одном месте он задержался и срезал стебель дикой локвы, вероятно, чтобы использовать в качестве зубочистки, и срез был еще влажным, из него капал сок.
Потом человек снова остановился, немного прошел назад по своему следу, почти несомненно прислушиваясь, затем неожиданно свернул с тропы; через десять шагов след оборвался, как будто человек взлетел или был вознесен на небо крылатой колесницей. Его исчезновение отдавало волшебством, и, хотя Марк еще почти час кружил в поисках следов, он ничего не нашел.
Он сел, закурил и обнаружил, что вспотел и разозлился. Он применил все свое мастерство охотника, а его выставили младенцем. Человек узнал, что Марк идет за ним, вероятно, еще за тысячу ярдов, и запутал след, сбив преследователя с толку так легко, словно и впрямь имел дело с младенцем.
Марк чувствовал, как нарастает гнев.
— Я доберусь до тебя, — пообещал он загадочному незнакомцу вслух, и ему даже не пришло в голову задуматься, что же он будет делать, если найдет того, кого ищет. Он знал только, что ему бросили вызов и он этот вызов принял.
Этот человек хитер, как… Марк поискал подходящее сравнение и улыбнулся: нашел. Этот человек хитер, как шакал, но он зулус, поэтому Марк воспользовался зулусским словом — пунгуше.
«Я буду следить за тобой, Пунгуше. Я поймаю тебя, маленький шакал!»
Настроение Марка улучшилось, он смял сигарету и обнаружил, что с нетерпением ждет состязания в мастерстве следопыта с этим Пунгуше.
