Задумавшись, я перестал следить за окном на первом этаже и чуть не пропустил момент, когда консьержка, оставив пост, пошлепала в сортир. Дверь за ней громко стукнула, задвижка щелкнула. Теперь я могу незаметно войти в подъезд – пожалуйста, путь свободен. Не охрана, а недоразумение. Думаю, позапрошлой ночью эту бабку просто заперли снаружи, когда она уединилась по великой нужде. А может, она проспала на своем дежурстве все самое интересное.
Номера квартиры юный Кеша не запомнил, но я обошелся и так. На площадке третьего этажа только одна из дверей была опечатана. И только эту дверь оберегал теперь от грядущих посягательств навесной замок – самый большой из тех, которые мне когда-либо встречались. Однако он царствовал, но не правил: скобы, на которых замок висел, и вправду оказались чистой фикцией. Я мог даже не беспокоить хлипкие дверные петли. Легкий пинок, виноватое звяканье, скрип обиженного дерева – и я внутри.
На меня сразу навалилась душная темнота. Она пахла пылью и была вязкой, словно переваренный кисель. Ага, все ясно. Если на улице вечер, а в квартире полночь, значит, шторы совсем не пропускают света. Плохо, что идти придется наобум и в любую секунду я могу врезаться с грохотом в какой-нибудь предмет обстановки. Зато потом, когда я включу свет, с улицы никто ничего не увидит.
Я сделал неуверенный слепой шажок вперед и ощупал руками воздух: черт, да где же тут выключатель? Куда он подевался? Во всех квартирах, будь они новые или старые, его ставят на одно и то же место – в прихожей, слева от входной двери, сантиметрах в сорока. А-а, вот, кажется, и он… Едва рука нащупала на стене выпуклость, затылок соприкоснулся с чем-то твердым.
О-о-о-о-ох! От внезапного удара я кувыркнулся ничком в кисельную тьму и ухнул в нее, как в беззвучный бездонный колодец.
– …Больно тебе?
Звуки вернулись ко мне вместе с ярким электрическим светом. Душная темнота рассеялась – это был плюс. Я не валялся на полу, а сидел, и не на табуретке, а в кресле с высокой деревянной спинкой и удобными подлокотниками. Еще два несомненных плюса.
Дальше, к сожалению, пошли минусы: у меня болел затылок, ныло правое колено и правое плечо, а еще я не мог пошевелить руками и ногами – похоже, к креслу меня привязали надежно. Надо мной склонилась черная матерчатая маска вместо лица. Еще три фигуры – тоже без лиц и в камуфляже – подпирали ближайшую стену.
Место, где раньше стоял шкаф с клеткой-тайником, я без труда опознал по желтому выгоревшему прямоугольнику на обоях и куче старых книг, брошенных на полу. Вероятно, кроме того шкафа, из комнаты вынесли что-то вроде комода и пяток стульев. Взглянуть на потолок я не мог, хотя резкие тени от лампочки подсказывали мне, что не так давно комнату могла украшать еще и люстра.
На мою беду, те четверо явно интересовались не краденой мебелью и даже не бывшей люстрой. Они интересовались мной.
– Больно? – повторила маска. – Учти, это только аванс. Ну, в смысле, по-русски, задаток. Готовься, скоро еще наваляем.
– Почему? – кротко удивился я.
Нехорошо, конечно, влезать в квартиру мертвеца, но эти четверо тоже не были похожи на близких родственников усопшего. Думаю, прав находиться здесь у них было столько же, сколько и у меня.
– Па ка-ча-ну! – огрызнулась маска злым фальцетом. – Вопросы здесь задаю я, а всякие там фрики, в смысле лохи, должны мне отвечать. Понял? А ну говори, ты кто такой? Зачем сюда явился? Чего ищешь?
Жизнь напоминает ледяную горку. Ты только что был наверху, а через мгновение катишься вниз на пятой точке. Еще час назад допрашивал ты, а сейчас – какая ирония! – взяли в оборот тебя самого. Но вместо конфет ты уже получаешь конкретно по голове.
Однако деваться некуда: раз настаивают, надо ответить.
– Фамилия моя – Бучко, – послушно доложил я. – Зовут Илья Владимирович. Продаю страховые полисы. Зашел узнать, не пожелает ли хозяин квартиры застраховаться от стихийного бедствия или несчастного случая. Хочу предложить очень выгодные условия…
– Че ты несешь, даун тупой, какие условия? Он уже дуба дал!
– Правда? Очень, очень сожалею. – Я соорудил на лице гримасу фальшивой скорби. – Значит, я опоздал, приношу соболезнования. Что ж, тогда мне придется уйти. Вы меня только развяжите, а провожать не надо, не трудитесь, выход я и сам как-нибудь найду.
Там, где сложносочиненное вранье дает сбой, простенькая уловка, наоборот, может неплохо сработать. Но сейчас был не тот случай. Вместо того чтобы развязать, меня обыскали.
И почему я не вышел из дома в старом пиджаке? Зачем надел новый? Моему карману сейчас бы очень пригодилась прореха, через которую удостоверение ФИАП обычно проваливается глубоко за подкладку. Но в новом пиджаке никакой прорехи, увы, нет. Видно, Фортуна, честно нянчившая меня весь день, решила немного передохнуть.
Чужие пальцы легко обнаружили и быстро извлекли из моего кармана документ. Ох, чувствую, сейчас грянет буря!
