— Последнее заманчиво звучит.
— Очень. Но они все будут тревожиться, если мы тут зависнем. Тебе помочь переодеться?
— Сама справлюсь, — ответила я, забирая вещи и уходя с ними в ванную.
А из коридора доносился смех. Там кипела жизнь. Я слышала эту жизнь сквозь дверь в ванную комнату и чувствовала себя лишней. Разговоры. Явно пришел еще один друг Аркадия. Женский голос мелодичный и приятный, строгий голос Иры и спокойный голос деда Леши. Павел чего-то отвечал. Опять смех.
Небольшая ванная комната отгораживала меня от них, как и от всего мира. И тут навалил страх, переходящий в панику. Я потерялась. Потерялась в этом большом мире, который был таким сложным и одновременно легким. Сложно было принять, что стоит мне исчезнуть, как ничего не изменится. Колесо вселенной не остановится. Люди продолжат вариться в проблемах и радостях, изредка вспоминая меня. Но существенно ничего не изменится.
Человек — это всего лишь песчинка, которая толком никому не нужна. И я была как раз этой песчинкой.
Смех казался кощунственным. Но и для слез нет повода. Почему они должны плакать, когда у них все нормально? Это у меня разрушилась жизнь, а почва ушла из-под ног. Это мне было тяжело, а не им.
Дверь открылась, но я помнила, что ее закрывала. Аркадий зашел в ванную комнату. Закрыл дверь на замок. Ни слово не говоря сел рядом со мной. Мы долго молчали. Говорить совсем не хотелось, а говорить что-то было нужно. Тишина пугала, но одновременно притягивала, в отличие от шума за дверью.
— Плакать не могу. Болит все и злит.
— Тебе страшно. Злостью тут не пахнет. Злость требует выхода, а страх заставляет прятаться. Можно тебя обнять?
— Обними, — прошептала я, слыша, как голос прозвучал грустно и виновато. — Я вроде как в гостях, а ты со мной возишься.
— Люди редко, когда делают что-то такое, чего им не нравится. Особенно когда есть возможность увильнуть и это не делать, — сказал Аркадий. — Я лучше буду с тобой сидеть, чем разговаривать с матерью.
— Из-за этого Николая? — спросила я.
— Он отец парня, который пьяным сел за руль и врезался в нас с Настей. Все ходил, чтоб его Лёнечку пожалели. Просил, чтоб я дал показания, что он оказал помощь, а не попытался сбежать. Лёнечка же вначале на дороге выл, а потом пополз в кусты. Его менты из канавы вытащили.
— Как же она…
— Любовь зла. Я это понимаю, но не хочу благословлять. Еще и Леня по условке выходит.
— Хочешь ему отомстить?
— Была такая мысль. Но какой в этом смысл? Настю не вернуть. Ребенок не воскреснет. А Леня… Я хочу, чтоб он жил и мучился. Чтоб понимал, что из-за него погибло двое, а за это он получил пять лет, из которых отсидел два с половиной года. Два с половиной года за две жизни. Как думаешь, это справедливо?
— Нет.
— Он сейчас может продолжить жить. Встретить девчонку. Создать с ней семью. По дому будут бегать девчонка с косичками и паренек, которого тот будет на велосипеде учиться кататься или в футбол гонять. Он будет жить, как будто ничего не случилось.
— А ты в этом так уверен? Уверен, что его не будут мучить демоны? — спросила я.
— Я не видел в нем раскаянья, — ответил Аркадий. — Браваду, но не раскаянье.
— Они боятся, что ты сорвешься?
— Да. Чего смеешься?
— Тогда мы с тобой расстанемся и больше не увидимся. Я тебя из тюрьмы ждать не буду. Зато не надо будет думать о нашей непонятной дружбе. Знаешь, это получается, что одной проблемой будет меньше. И я смогу забраться в кровать, чтоб утонуть в жалости к себе.
— Ты меня считаешь проблемой? Это как-то обидно слышать.
— Пока ты ей еще не стал. Но потом станешь. Когда я немного в себя приду.
— Я за тобой ухаживаю, а ты меня проблемой считаешь? Нет. Это реально обидно.
— Но ты не обиделся.
— Я возмущен до глубины души.
Я посмотрела в его сторону. Ни капли обиды или возмущение. Играет ведь. И плохо играет. Даже не старается.
— Не верю.
— Я знаю, что ты думаешь обо мне сейчас и знаю, что будешь думать потом. Пока у тебя минута слабости, передышка. Вот и позволяешь быть с тобой рядом. Когда ты вновь почувствуешь почву под ногами, то я тебе не буду нужен. Максимум, что мы с тобой будем дружить какое-то время. Ты решишь найти кого-то себе более статусного человека, с которым будет не стыдно появится рядом. Решишь, что мне нужна будет рядом глупая девочка. Но это все будет потом. Пока же мы какое-то время будем просто дружить, находя в проблемах друг друга нужность. Естественно, каждый из нас справиться с этими проблемами в одиночку. Разве ты не переживешь развод? Переживешь. Вер, ты сильная женщина, которая скорее обиделась, чем сломалась. Пару недель и ты опять будешь прорываться вперед. Или я не переживу, что моя мать спит с мужиком, которого я никогда не хочу видеть? Переживу. Живу я же все это время как-то. Пить почти бросил. Курить бросаю. ЗОЖ рулит и все такое.
— Но так хочется, чтоб кто-то понял и поддержал.
— Да. Чтоб кто-то пришел в этот мирок ванной комнаты и разделил его на двоих, прогоняя страх, что больше никогда не сможешь жить в том мире, который прячется за дверью, — сказал Аркадий.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Поэтому и подошел к тебе вчера.