— Сейчас многие поздно детей рожают. Это не отговорка.
— У меня уже был негативный опыт. В таком возрасте большой риск родить больного ребенка.
— Одна неудача — это не система.
— Я не буду больше рожать детей. Ни тебе, ни кому-то другому. Найди себе девочку, которая хочет семью. Вон, как Гриша, нашел себе молоденькую девочку. Вот она ему и родит кучу детишек.
— У меня с малолетками не получается общаться. Не, когда в друзьях, еще нормально. Стоит начать отношения, так мне их убить охота. Наслушаются всякой хрени, а потом на меня все это вываливают. Гороскопы, советы психологов, каких-то левых челов, какие-то требования… Я и сам потребовать могу.
— И чего ты хочешь потребовать? — спросила я.
— Нормальную семью с ребенком.
— Кеш, мы не семья. Повстречаемся какое-то время и разбежимся.
— Нет. Так просто разбежаться не получится.
— Будем расходиться со скандалом? — спросила я.
— Вер, ты зараза. Еще вчера я не представлял, как можно подумать выкинуть вещи из шкафа. Потом пришла идея сделать их непригодными для носки. Сейчас же мне кажется, что я занимаюсь какой-то хренью. Сейчас просто соберу эти тряпки и выкину, а то как псих какой-то вожусь с этими вещами.
— Похож.
— На психа? Какая же ты добрая! — Аркадий открыл гардероб и стал выкидывать на пол женские платья, джинсы и кофты. В конце он вынул свадебное платье с пышной юбкой, убранное в вакуумный мешок. — Как представлю, что придется его резать… Это сколько времени уйдет?
— День, как минимум, — ответила я.
— Надо с этим заканчивать, — сказал Аркадий, уходя за мусорными мешками.
Дед вызвался помочь Аркадию вынести мусор. Мне показалось, что он не хотел его оставлять одного. Явно, что не доверял, но мне казалось, что сегодня он никуда не поедет. К тому же парня пусть и должны были освободить сегодня, но он должен был потратить какое-то время на то, чтоб доехать. Это в кино он выходит из тюрьмы и его машина с родными дожидается. Обычно же человек сидит на другом конце страны, а не рядом с домом. Хотя мне особо не доводилось так тесно общаться с бывшими заключенными.
В комнату заглянул Павел, который не появлялся с утра. Я была уверена, что он со мной не разговаривает, так как обиделся.
— Чай будешь? — предложил он, чем меня удивил. В последний раз он мне предлагал чай лет так в двенадцать и то, когда я лежала с температурой.
— Давай, — откладывая телефон, ответила я.
— И куда это вы? — спросил Аркадий, который вернулся за новой порцией мусора.
— Чай пить. Или мне обязательно сидеть среди твоей пыли?
— Не, просто подумал… Ладно, забей, — отмахнулся он, уходя в комнату.
— Что за выражения? Все я должна чего-то забивать, — пробормотала я.
— Имеется в виду, чтоб не думала о ерунде, — попытался объяснить Павел.
— Знаю, что это выражение означает, — ответила я. — Не понимаю, зачем его применять к месту и не к месту?
Я поставила чайник. Павел достал кружки. Такое ощущение, что мы уже не первый раз тут пили чай. Не было ощущения чужого дома.
— Может поговорка такая, — ответил Павел. — Вы с отцом разведетесь?
— Да.
— Не удивился. Одного не понимаю, чего ты с этим забыла?
— Это как бы моя жизнь. Мой выбор. Будем его обсуждать? Паш, — он поморщился, но промолчал. Ему никогда не нравилось, когда я его так забывала. Одно время вовсе хотел Кислотным быть и требовал, чтоб его называли по кличке. Еле договорились на Павла. — Извини, сынок, но, я устала. Не поверишь, насколько сильно я устала. У меня больше нет сил терпеть такое отношение, какое было дома. Почему вы решили, что я у вас в рабстве? Этакая рабочая лошадка, которая родилась, чтоб вас содержать. А вы при этом все это время смеялись за моей спиной. Но терпению рано или поздно приходит конец.
— Считаешь, что здесь тебе будет лучше?
— Мне сейчас где угодно лучше, чем дома. Вы из меня своим поведением все соки выжили, — ответила я. — Недавно себя поймала на мысли, что жить не хочу. Это был придел. Та точка невозврата, которая была пройдена. Я понимаю, что для вас с Ритой это все тяжело. Вам учится надо. У вас есть школа, друзья, любимые учителя.
— Смеешься? Кто школу любит, мам? Ее терпят, как неизбежность. Да и дружбы уже давно нет. Это устаревшее понятие.
— О как! Значит, я хрен старый. Надо будет парням рассказать, что с нас пора плесень снимать, — ответил Аркадий.
— Решил к нам присоединиться? — спросила я.
— Воды хочу глотнуть, — ответил он, беря стакан и графин. Только у него руки дрожали. Я забрала у него графин и налила воды, но он все равно не мог взять стакан и не расплескать воду. — Как-то все сложнее оказалось, чем я думал.
— Все нормально, — ответила я, беря его ладони в свои, чтоб размять их. — Я тебе говорила, что все можешь оставить.
— Ага, и будем жить втроем. Я не готов к шведской семье, — ответил Аркадий. И разу перевел тему. — О чем тут разговоры ведете?
— О жизни.
— О! Я об этом могу много чего рассказать, — хмыкнул Аркадий. — Вот к примеру… Хотя об этом лучше промолчать. И об этом тоже. А это сказать, так Вера от меня уйдет. До этого парень не до рос…
— Пытаешься юморить? — спросила я.