— Он придет со временем. У меня долгое время не было смысла. Да и сейчас он какой-то смазанный. Интуитивный. Я предлагаю жить дальше, а со временем все придет. Найдется смысл, придет желание жить и помирать не захочешь.
Любой человек может сломаться, когда жизнь катится с горы. Я не хотела этого, но сломалась. Алик поправился. Стал постепенно чинить дом. Убравшись в доме, я приступила к уборке на улице. Заодно все же опубликовала резюме. Одновременно посмотрела свободные вакансии, но пока ничего интересного не нашла.
Как-то незаметно наступил декабрь, который не принес ничего хорошего. Алика забрали по подозрению в торговле наркотиков. Я не поняла, как это получилось. Он иногда уходил из дома, подрабатывая неофициально. А потом пришли полицейские, чтоб провести обыск в доме. Мы вчера с ним разговаривали по поводу занавесок, а сегодня перевернули все вверх дном. Я сидела среди комнаты и не знала, что делать дальше. Не знала кому звонить и куда бежать. В кармане две тысячи. Впереди пустота.
Как такое возможно? Он говорил, что мы вместе справимся со всем. В итоге предал. Все предавали. Все отвернулись. Я себя чувствовала прокаженной, к которой не хотели подходить. Дети не хотели общаться. В последний раз я виделась с ними, когда был суд. Мы с Гришей развелись. Пока мы подписывали бумаги, дети недовольно смотрели в мою сторону. Даже Павел. Видимо, опять за что-то на меня обиделся.
Мир обиженных. Обиженные и жестокие — люди только и делали, что морально убивали друг друга. Сложный мир, сложные отношения. Слишком много обид. Всего было слишком. Для «полного счастья» не хватало какой-нибудь противной болячки. И такая болячка нашлась. Не надо было мне спать с Кешкой без презерватива. Не надо…
Много чего не надо было делать, но я делала. Совершала одну ошибку за другой. Смотрела по сторонам и ничего не видела. Бродила по улицам. Не обращала внимания на голод и холод. Ходила по городу в поисках пресловутого смысла и ожидая, когда таблетки вылечат заразу.
Снег и дождь танцевали под порывами ветра и пытались затащить меня в этот танец. Я не хотела танцевать, поэтому уворачивалась от этих порывов, но они продолжали пытаться забраться под пальто. Когда мне надоело бороться с ветряными мельницами, я остановилась на мосту и повернулась в сторону непогоды. Мимо проезжали машины. Проходили люди, а я стояла на мосту и наблюдала, как из серых туч льется вода вперемежку со снежной крупой.
Крупа била по лицу, царапала шею и никак не приводила в чувство. Мне было холодно. Страшно и неуютно. Боль в душе резонировала с болью от натертого ботинка. Свадебная машина проехала по шоссе, сигналя другим машинам. Они хотели, чтоб люди радовались их счастью, а мне хотелось им посочувствовать.
Ветер донес аромат свежей выпечки. Пахло чем-то вкусным и приятным. Этот аромат заставлял чувствовать холод еще острее. Но там, где была выпечка, там было тепло. Я все время искала тепло. Тепло манило. И я пошла следом за теплом.
Булочная-кафе, где продавали свежую выпечку, которую можно было съесть за столиком. Красивый ремонт. Светлые тона. Выпечка за прозрачной витриной и умопомрачительный аромат.
Цены были соответствующие ценам в туристической части города. А у меня в кармане только мелочь, которой не хватит даже на маленькую булочку. Зато здесь было тепло. Уютно. И здесь хотелось остаться.
— Будете что-то брать? — Девушка брезгливо посмотрела на меня. Хотелось ее поставить на место, но я с ней внутренне согласилась. Развернулась, чтоб уйти, но меня окликнули.
— Вера?
Я обернулась. Мужчина, с седыми волосами, выглядывающими из-под черной банданы, орлиным носом и худым лицом, вышел с подносом булочек. Кремовый передник, белый поварской костюм, целлофановые перчатки — я смотрела на него и не узнавала.
— Не узнала? — понимающе спросил он.
— Нет.
— А вот я тебя узнал, — ответил он. — Хотя выглядишь неважно.
— Видимо, ты тоже изменился, раз я тебя не узнаю.
— Какая у тебя короткая память, Вер.
— Какая есть, — ответила я.
— Чай? Там непогода разыгралась не на шутку.
— А давай.
На улицу возвращаться не хотелось. В желудке давно было пусто. Я замерзла. А это предложение было как нельзя кстати.
Мужчина почему-то пригласил меня в служебное помещение. Я удивилась. Мужчина явно не боялся остаться без работы. Мы прошли в небольшую комнату с компьютерным столом и шкафом с папками.
— Садись. Я сейчас чай принесу, — сказал мужчина.
— Хорошо, — ответила я, снимая пальто и вешая его на вешалку.
В памяти всплывали лица и имена, но я так и не могла его вспомнить. Мне даже начало казаться, что он обознался.
— Так и не вспомнила? — спросил он, возвращаясь с тарелкой, на которой лежали булки и пирожки. Снял с полки электрический чайник, чтоб налить в него воды из пятилитровой бутыли.
— Нет, — ответила я, наблюдая за его действиями.
— Андрей. Одиннадцать лет назад. Вместе работали на Луковой 13.
— И кем ты там работал?
— Пекарем. А ты на кассе сидела.