Эта Костенька — наше наказание. Ее зовут Константина. Она из староверов, как мне объяснили, а они любят давать этакие странные имена. Нашей Костеньке уже за пятьдесят, а разговорчива она — как весь остальной цирк, вместе взятый. Правда, информацию она выдает странную. Недавно остановила Рубцову и рассказала, что ехала в трамвае с известным киноартистом, и он ей подмигивал. Когда Костенька описала внешность и рассказала сюжет фильма, в котором артиста видела, выяснилось, что это Ален Делон.
Работает Костенька уборщицей. И вот вошла Костенька с кожаным пиджаком в руках и с места начала очередной монолог — о том, что она чужого никогда не присвоит. Попутно Костенька попыталась пожаловаться на соседей, которые в очередной раз у нее что-то сперли, но директор прервал это дело и спросил, что у нее за пиджак.
— А нашла, — беззаботно ответила Костенька. И с полуслова продолжала кляузу на соседей.
С трудом мы выяснили, что Костенька нашла пиджак еще до начала представления, но не в зале или около, а в администрации. Она пошла с этим пиджаком за кулисы, но никто не признался. Тогда она решила, что директору лучше знать, как быть с приблудным пиджаком.
— Очень просто! — сказал директор. — Сейчас мы пошарим по карманам, найдем какие-нибудь документы и сообразим, кто хозяин.
Он сразу выгреб на стол содержимое двух наружных карманов и одного внутреннего. Образовалась куча бумажек, грязных платков, трамвайных и прочих билетов. Я в эту дрянь не вглядывалась, а только отступила к дверям кабинета, чтобы скорее смыться.
— Юля! — позвал вдруг директор. — А ну-ка, девочка, беги за Кремовской! Живо, живо! Ты, Костенька, стой, не уходи!
Я побежала. Был как раз конец антракта.
Кремовская безумно удивилась, что ее перед самым выступлением вызывает директор, но делать нечего — она попросила инспектора манежа потянуть время, пока она не вернется, и прямо в золотом фраке побежала в администрацию. Хотела бы я так бегать!
Мы влетели в кабинет, и директор протянул Кремовской на ладони маленькую брошку из золотого кружева с красным камнем в середине.
— Галина Константиновна, простите… не ваша?
— Моя! — ответила Кремовская. Я тоже уставилась на брошку.
В той коробке, которую сунули в бочку с овсом, этой штучки не было!
— Поздравляю, хоть что-то нашлось! — сказал директор. — Сам не знаю, как это меня осенило, что брошка — ваша! Золото?
— Золото, платина и рубин, — объяснила Кремовская, показывая на блекло-серебристые завитушки в золотом узоре. — Вот отсюда вынули?
— Отсюда, — и директор потряс пиджак, как будто надеялся, что из него вылетит еще какая-нибудь блестяшка из платины с рубинами.
— Я этот пиджак уже где-то видела… — с намеком сказала Кремовская. Повинуясь ее взгляду, директор полез в портмоне и вынул оттуда удостоверение в потертой обложке и пачку десяток. Он открыл удостоверение и взглянул на Кремовскую.
— Можете не говорить, — сказала она. — Все понятно… Я же говорила, что они все трое спелись — этот коллективный дядя… Вахтанг, или как его… мой великовозрастный приемный сынок и та девица… Люба, да. Звоните в милицию. Деньги-то у него откуда? Он же два дня по всему цирку побирался, как последняя попрошайка!
Я выскользнула из кабинета и понеслась за кулисы.
Нужно было срочно взять Гаврилова и нестись к генеральской дочке.
Но на конюшне его не было. Я поднялась в гримерную — дверь заперта.
— Чего ты носишься? Он в медпункт пошел блокаду делать! — сказал Анвар. Блокада — это было серьезно. Значит, он боится не отработать последнее представление без новокаиновой блокады. Наверно, пятка окончательно треснула. И я со злорадством подумала, что надо слушать умных людей и просто выезжать верхом на Хрюшке, а не пижонить стоя. Кремовский прав — от этого великое искусство не пострадает.
Дверь медпункта оказалась заперта. Я с полминуты размышляла, что бы это значило. Заморозили Гаврилову ногу или не заморозили? А потом поняла, что еще секунда — и я безнадежно опоздаю на свидание. Генеральская дочка подъедет на своей «девятке», никого не обнаружит, хмыкнет и уедет.
Вся надежда была уже на такси. Выбегая из цирка, я опять натолкнулась на Кремона. Этот человек занимал слишком много места. Ни с кем из программы я так часто не сталкивалась, как с Кремоном, который приехал в город на несчастную неделю и болтался даже не столько в цирке, сколько вокруг него.
И, конечно же, Кремон меня остановил. А все потому, что к секретарю принято обращаться с самыми неожиданными вопросами, чаще всего — дурацкими.
— Послушайте! Где у вас стол находок? — с потугой на юмор спросил Кремон. Возможно, я сделала глупость, но впопыхах даже не подумала, что в такой ситуации, наверно, лучше соврать.
— Ваш пиджак в кабинете у директора! — выпалила я. — Его еще днем нашли!
— Директор один? — быстро спросил Кремон.
— Нет, у него Кремовская!
Тут Кремон попятился и даже махнул на меня рукой, будто отгонял привидение.
