Всякие запреты — для людей. А я здесь — нелюдь. Мне все эти запреты — «того льзя», «того нельзя» — …«преданья старины глубокой». Я и жив-то до сих пор только потому, что кучу всяких запретов нарушил. Да одни мои игры с Еленой Ростиславовной… После одного этого надлежит пойти и голову о камень разбить. Самому. В смертной и неизбывной тоске. А не… кое-каким неясным мечтаниям предаваться.
По действующему закону, по «Русской правде» — вины на этих мужиках нет. «Незаконное вторжение в частное владение»… Нет тут такого. Можно на них какие-то кражи навесить. Но — ничего серьёзного. А звать вирника, доставлять свидетелей… Долгое и дорогое занятие.
«Пернатая ересь»… Ну, это — да. Покаяние, очищение, епитимья… Молитвы, молебны, искупление… Не моя проблема. Это дело епископского суда. А я, что, епископ? Я вообще — неверующий. Атеисту вести еретика к суду попа… Стилистически не правильно.
Получается, что, кроме моего испуга, за мужичками — ничего. Чисты они передо мной и моим представлением о справедливости. Можно благостно проявить милосердие, простить неизвестно за что, сотворить доброе дело и отпустить с миром. Милосердие, говорят, того… Возвышает и просветляет. Явишь его, а потом можно:
И даже нужно. Потому как — и в следующее светлое воскресенье захочется помилосердствовать. Возвысится, так сказать, душой и просветлиться. А с каких шишей?
Передо мной мужики чисты. А вот перед пророками… А что мне пророки? Хоть пернатый, хоть распятый, хоть бородатый? Если кто-то из них говорит: это — «не кошерно»… ну и пошёл бы он в… пророки. А вот если эти мужички чего-то нарушили из чьих-то заветов, которые их… единоверцами сильно признаются… И теперь боятся: как бы за это… как за чистую рубаху — дубьём по маковке… То не сделать из этого поводок… «если не использовать наилучшим образом то, что мы имеем сейчас…».
– Слышь, дядя, цапля ваша грамотная?
– ???
– Ну, читать умеет? Буквы знает?
– ??!!
– Хочу ей письмо написать.
– Вроде, есть у неё пергамент какой… Да на чё писать-то?! Отпусти боярыч! Я те клянуся, я кажное твоё слово в точности передам! Отпусти! Христом богом прошу!
– Можно и отпустить. Крови между нами нет, вины ваши с чужим барахлом… — я человек здесь новый, за старое без нового — взыскивать не буду. Так что, собирайтесь-ка вы. И, как в песне:
И быстренько — в тёплые страны. Где лягушек много, а княжьих с епископскими — нет. Понял?
– А… Песня… того… Не, не слыхал… Да… В смысле — нет. Не, не пойдёт цапля со своего места. Биться будет, грызть вас, пакостить. Петуха подпустит. Не пойдёт.
– Ну тогда ты её повяжешь и ко мне притащишь. Чего «не»? Ты глазки-то так сильно не раскрывай — вывалятся. Ты не лупай, ты думай. Либо цапля отсюда уйдёт. Чтоб и слуху про неё не было. Сумеешь уговорить — уходите. Либо ты её сшибёшь. Хочешь — на лету, хочешь — на гнезде. Ну, где такую «птицу» бьют. Лучше — если мне принесёшь. Но чтоб была упакована и молчала. Либо… Ежели в подкинутой вашей «пернатой» пророчице грамотке прописано будет про то, кто да чем к братцу твоему промеж ягодиц в гости ходит… Ты порядки ваши лучше меня знаешь… Так что, ты уж лучше уговори её… на полёт. Отсюдова и до «не видать вовсе». Сделаешь?
